Павлов откинулся на спинку сиденья.
— И что ты придумал на этот раз?
— Пока ничего особенного. Нормальную систему охраны.
— У тебя всё начинается с «ничего особенного», а заканчивается броневиками.
Копец усмехнулся:
— Вот броневики мне как раз и понадобятся.
Павлов тяжело вздохнул.
— Я так и знал.
Уже на следующий день после возвращения Копец собрал у себя начальников служб. На этот раз на столе не было ни чертежей самолётов, ни схем подвески вооружения. Вместо них лежали карты аэродромов и несколько листов с предложениями по новой организации батальонов аэродромного обслуживания.
До сих пор БАО воспринимались прежде всего как хозяйственный механизм, обеспечивающий жизнь авиачасти. Горючее, боеприпасы, ремонт, питание, связь, транспорт — огромная работа, без которой ни один полк не поднимется в воздух. Копец не собирался ломать эту систему. Он хотел добавить к ней то, чего, по его мнению, катастрофически не хватало: способность самостоятельно защитить аэродром в первые часы нападения.
— Сразу предупреждаю, — сказал он, обводя собравшихся взглядом. — Никто не собирается превращать БАО в стрелковые батальоны. У каждого своя работа. Но если десяток диверсантов сможет ночью сжечь вам склад горючего, значит, утром никакого авиационного полка здесь уже нет. Поэтому с сегодняшнего дня охрана аэродромов для нас такая же часть боевой подготовки, как заправка и ремонт самолётов.
Он подошёл к карте ближайшего аэродрома.
— Периметр, основные дороги, подходы через лес, склады ГСМ, боеприпасы, радиостанция, стоянки самолётов. На каждом аэродроме составить схему наиболее опасных направлений и организовать патрулирование. Не по одному человеку с винтовкой, который ночью половину маршрута проспит, а нормальными группами. Плюс группа быстрого реагирования, это с десяток бойцов в полной боевой и с ручным пулемётом, которые всегда наготове.
Один из офицеров поднял руку:
— Людей откуда брать, товарищ генерал?
— Из имеющихся. Я не требую от вас выставить вокруг каждого аэродрома по стрелковому полку. Сначала посмотрим, сколько действительно необходимо. Часть задач решим мобильными группами. Кроме того генерал Павлов обещал людей, вот в основном из них и будем делать противодиверсионные отряды.
— На машинах?
— На машинах.
Копец достал из папки лист.
— Первые бронетранспортёры уже испытаны. Теперь нужна небольшая установочная серия. Не сотни машин сразу. Сначала посмотрим, сколько времени занимает переделка, что ломается, что мешает эксплуатации, а потом будем решать.
После истории с первыми двумя машинами спорить уже никто не спешил. О БТР, переделанных из обычных ЗИС-5, в штабе ВВС округа знали все. Машины успели обрасти слухами, половина из которых не имела никакого отношения к действительности, но главное было известно точно: они ездили, броня защищала от обычных винтовочных пуль и осколков, а размещённый в кузове «Максим» давал мобильной группе вполне серьёзную огневую мощь.
Копец постучал карандашом по столу.
— И ещё одно. Нам нужны два варианта машины.
На доске появилась простая схема.
— Бронекорпус унифицируем по размерам, но вот толщина брони разная. Первый вариант — БТР. Пулемёт, десант, мобильная группа охраны. Здесь лоб 10, борт и корма 8 и дно 6 миллиметров. Посередине труба с Максимом и большим П-образным защитным щитком.
Рядом появилась вторая.
— Второй — ТЗМ, транспортно-заряжающая машина. Тот же бронекорпус, но броня уже шесть миллиметров по кругу и трёхмиллиметровое днище, но без штатного вооружения. Нам нужна максимальная грузоподъёмность. Боеприпасы сами себя к самолётам не привезут, а машина с ящиками патронов, снарядов и реактивных боеприпасов — одна из первых целей при нападении на аэродром. Поэтому защищаем груз и людей, но не навешиваем на каждый автомобиль пулемёт только ради красоты.
Начальник тыла задумчиво рассматривал схему.
— Шесть миллиметров везде?
— ТЗМ да, по бронекорпусу и днище три. Чем меньше разных деталей и толщин, тем проще изготовление. Нам не выставочный образец нужен, а машина, которую смогут повторять окружные мастерские.