— Правильно, — одобрил Рычагов. — Пустой самолёт мне тоже неинтересен.
Первым этапом стал учебный воздушный бой. Два И-16 против трёх И-153. Копец шёл ведущим, но привычной тройки не строил. Несколько минут он фактически управлял боем, позволяя капитанам показать взаимное прикрытие, а затем отошёл. Теперь «Чайки» остались парой. Именно этого момента Копец ждал больше всего. Рычагову можно сколько угодно рассказывать о преимуществах нового построения, но он лётчик и должен увидеть всё собственными глазами. И он увидел. И-16 попытался сесть одной из «Чаек» на хвост, однако второй И-153 немедленно развернулся навстречу, вынудив противника бросить атаку. Через минуту ситуация повторилась зеркально. Пара работала, пока ещё не настолько чисто, как хотелось Копецу: иногда капитаны запаздывали, иногда слишком резко маневрировали и попусту теряли скорость, но главное уже было видно — они прикрывали друг друга и больше не пытались держаться крыло в крыло. Пять минут, этого достаточно, самолёты разошлись. Теперь начиналось то, ради чего на полигон привезли старую технику. Первый заход выполняли с реактивными снарядами. Копец заранее определил порядок: никакой пальбы всей батареей куда-нибудь в сторону колонны. Каждый выбирает свой участок цели и работает так, словно внизу действительно находится противник. Он ввёл самолёт в пологое пикирование. Прицел пополз к стоящим машинам, расстояние быстро сокращалось. Пуск.
Под крыльями почти одновременно вспыхнули огни, «Чайка» едва заметно вздрогнула, и Копец сразу начал выводить её из атаки. Внизу уже поднимались первые разрывы: один пришёлся возле грузовика, несколько легли рядом с танками. Рассматривать результат он не стал. Для этого ещё будет время. Следом заходила пара. Земля снова вспухла разрывами, а через несколько секунд один из грузовиков загорелся, выбросив вверх чёрный дым. Следующий заход — крупнокалиберные пулемёты. Вот теперь Копецу было особенно интересно. БС загрохотали совсем не так, как привычные ШКАСы. Отдача ощущалась, однако машина оставалась вполне управляемой. Короткая очередь прошла по борту Т-26, и Копец успел заметить несколько ярких вспышек попаданий. Пробило или нет, с воздуха не понять. Он дал ещё одну короткую очередь и отвернул. По грузовикам результат оказался очевиднее: крупнокалиберные пули рвали тонкий металл, а одна машина после атаки второго капитана почти сразу вспыхнула. Через несколько минут всё закончилось, три «Чайки» ушли на посадку.
— Ничего не трогать, пока не осмотрим!
Копец едва успел снять парашют, когда подошли автомобили. Тимошенко и Рычагов поехали вместе с ним. На полигоне пахло гарью, бензином и взрывчаткой. Один грузовик продолжал гореть, поэтому к нему пока не подходили. Начали с Т-26, Копец остановился возле его борта. Теперь можно было увидеть то, чего невозможно разглядеть из кабины самолёта. В броне темнели отметины попаданий. Рычагов подошёл почти вплотную и указал пальцем:
— Вот.
Пробитие. Рядом другое попадание оставило глубокую вмятину, но броню не взяло. Они обошли танк, внимательно рассматривая результаты. Картина получалась неоднозначной и именно поэтому полезной: часть попаданий пробила относительно тонкую броню, часть закончилась рикошетами или вмятинами, особенно при невыгодном угле встречи. Копеца это вполне устраивало. БС не оказался чудо-оружием, способным уничтожать всё подряд. Зато теперь они видели его реальные возможности.
— Против лёгкой бронетехники годится, — заключил Рычагов.
— Именно.
— А против среднего танка?
— Смотря куда попадём. В борт некоторых машин шанс будет, но в лоб я бы на пулемёт не рассчитывал.
Тимошенко посмотрел на него:
— Значит, танки уничтожать не сможет?
— Тяжёлые и средние в лоб — нет. Но я вообще не собираюсь ставить перед истребителем задачу охотиться за танками. Его главная работа должна оставаться в воздухе.
Копец кивнул в сторону грузовиков.
— А вот колонна снабжения, бензовозы, штабные машины, тягачи, лёгкая бронетехника — совсем другой разговор.
У одного из грузовиков двигатель был буквально изрешечён. Тимошенко некоторое время рассматривал его.
— Такой уже никуда не поедет.
— В этом и смысл.
Рычагов тем временем изучал воронки от реактивных снарядов.
— Разброс большой.
— Большой.
— И что предлагаешь?
— Учить стрелять и правильно выбирать цель. Не рассказывать лётчику, что один эрэс обязательно уничтожит один танк. Колонна, батарея, скопление техники — вот там это оружие даст хороший результат.
Рычагов взглянул на него с интересом:
— Я думал, сейчас начнёшь своё детище расхваливать.
— Зачем? Мне потом на нём воевать.
Рычагов усмехнулся:
— Правильный ответ.
Первое обсуждение состоялось прямо на полигоне. Стоя возле пробитого Т-26, спорили о БС, реактивных снарядах, ухудшении манёвренности и том, насколько полученный выигрыш оправдывает дополнительный вес.