Он подошел к широкой лестнице, которая тоже была высечена в скале. Стены шахты были покрыты таинственными знаками, которые были древними и ужасными, что по коже короля Конана побежали мурашки. Ступени были высечены в форме змеи, которой был Сет, так что при каждом шаге нога опускалась на змеиный череп, как это было с давних времен, но он испытывал при этом неприятное чувство.
Однако, голос звал его и, наконец, он прошел через темноту, к странному склепу, в котором на саркофаге сидела белобородая фигура, очертания которой, казалось, расплылись. Волосы на голове Конана встали дыбом, он схватился за меч, но фигура заговорила с ним монотонным голосом.
— О, человек, ты узнаешь меня?
— Во имя Крома, нет! — ответил Конан.
— Человек, — сказал старец, — Я — Эпимитреус.
— Но мудрец Эпимитреус мертв уже пятьсот лет! — выдохнул Конан.
— Слушай, — сказал тот повелительно. — Брось камень в тихую воду и пойдут круги, пока пологие волны не достигнут берега. События в неведомом мире докатили свои волны до меня и пробудили меня от дремоты. Я увидел и выбрал тебя, Конан из Киммерии. Великие события и большие дела отметили твой путь. Однако, стране грозит несчастье, против которого меч будет бессилен.
— Вы говорите загадками, — сказал Конан. — Покажите мне моего противника, чтобы я мог размозжить ему череп.
— Обрати свою варварскую ярость против врагов из плоти и крови, — посоветовал ему старец. — Я должен защитить тебя не от людей. Слушай: существуют темные миры, которые едва ли может представить себе смертный и в которых повсюду рыскают бесформенные чудовища — демоны, которые можно вызвать из темных глубин, чтобы те принимали ужасные формы и по приказу черной магии убивали выбранные жертвы ужасными способами. В твоем доме, о король, притаилась змея — да, в твоем королевстве гадюка. Она явилась из Стигии с темной мудростью теней в черной душе. Как спящему снится змея, ползущая возле его кровати, я чувствую пользующееся дурной славой присутствие неофита Сета. Он обладает ужаснейшей властью и змеи, которых он насылает на своих врагов, весьма возможно, могут положить конец твоему царствованию. И я вызвал тебя чтобы дать тебе оружие против него и его адской своры.
— Почему именно мне? — смущенно спросил Конан. — Легенда гласит, что вы дремлете в черном сердце Голамира, и в случае крайней необходимости ваш дух воспарит на своих невидимых крыльях, чтобы помочь Аквилонии. Но я... варвар, а не аквилонец.
— Не задавай вопросов! — голос раздавался под темными сводами. — Твоя судьба прочно связана с Аквилонией. Кровожадный колдун не должен изменить предназначение королевства. Давным-давно Сет обвился вокруг мира как удав вокруг своей жертвы. Вся моя жизнь продолжалась три человеческих жизни, и все время я боролся против него. Я преследовал его, загнал его в тайник на юге, однако в темной Стигии люди все еще почитают его, который является врагом человечества. И так, как я борюсь против него и против его поклонников, я делаю это. Протяни свой меч!
Конан удивленный повиновался. Старец обоими пальцами описал возле рукоятки странный символ, а на широком клинке нарисовал фигуру, запылавшую в темноте белым огнем. В следующее мгновение старец и склеп исчезли и Конан пораженно вскочил с постели. Неподвижно стоя на полу и раздумывая над странным сном, он вдруг осознал, что в своей правой руке он крепко сжимает меч. По коже у него пробежали мурашки, потому что на клинке его меча было выгравировано изображение: контуры феникса. Тут он вспомнил, что в своем сне он видел в склепе подобную скульптуру и он спросил себя, действительно ли она высечена из камня. Непроизвольная дрожь пробежала по его спине.
Крадущиеся шаги перед дверью полностью вернули его к действительности. Не задумываясь, он скользнул в латы. И он снова стал варваром, недоверчивым, бдительным, как серый волк.
По тихому коридору королевского замка крались двадцать закутанных человек. Мягко ступая подошвами, босыми или обернутыми в мягкую кожу, они прошли по коврам, а местами по каменным плитам. Факелы бросали на них мерцающий свет, на их кинжалы, мечи, острые клинки их боевых топоров.
— Тише! — прошептал Аскаланте. — Кто это дышит так предательски громко? — Офицер охраны отозвал большинство часовых с их постов, а остальных снабдили вином, так что к этому времени они уже должны быть пьяны. Но, несмотря на это, мы должны быть осторожны. Эй, назад! Идет отряд охраны!
Они спрятались за барельефами колонны. И мимо них прошли десять гигантов в черных доспехах. Они с сомнением глядели на офицера, который отозвал их с постов. Спрятавшиеся заговорщики видели, что лицо офицера было бледно и он дрожащей рукой отирал пот со лба. Он был очень молод и предательство давалось ему нелегко. Втайне он проклинал свою страсть к игре, которая, хотя и ему была обещана огромная сумма денег, сделала его жертвой в руках политиков-заговорщиков.
Клацая сапогами, отряд исчез в коридоре.
— Хорошо, — произнес Аскаланте. — Теперь Конан спит без охраны. Поспешим! Если нас застанут, пока мы его убиваем, нам придется плохо. Однако только немногие станут возбуждать против нас дело за убийство короля.
— Да, поспешим, — прошептал возбужденно Ринальдо, голубые глаза которого блестели как клинки меча, которым он размахивал. — Мой ловкий любимец испытывает жажду. Пожиратели падали уже собрались! Быстрее вперед!
С беззаботной поспешностью они бросились бежать вдоль коридора, потом остановились перед позолоченной дверью, украшенной королевскими драконами и гербом Аквилонии.
— Громель! — прошептал Аскаланте. — Открой дверь!
Гигант вдохнул воздух и со всей силой бросился на створку двери, которая затрещав,'прогнулась под ударом. Он снова ударил по ней. Засов сломался, дерево лопнуло и дверь распахнулась.
— Внутрь! — воодушевленно воскликнул Аскаланте.
— Внутрь! — проревел Ринальдо. — Смерть тиранам!
Однако, они остановились, словно вросли в пол, увидев перед собой стоящего Конана. Не полуголого, не проснувшегося, которого в неведении можно зарезать как барана; перед ними стоял бдительный варвар в латах, с обнаженным мечом в руке.
На мгновение все замерли: четыре предводителя мятежников стояли на пороге разбитой двери, а толпа диких бородатых фигур позади них. Все они казались широкоплечими гигантами со сверкающими, как лед глазами, мгновенно отбирающими мужество у любого противника. Однако, в это мгновение Аскаланте увидел на столике возле королевского ложа серебряный скипетр и узкий золотой обруч, являющийся короной Аквилонии и жадность победила в нем все остальное.
— Вперед, негодяи! — проревел он. — Он один, а нас двенадцать и на нем нет шлема!
Это было правдой, у Конана не было времени надеть шлем, украшенный перьями, а также зашнуровать латы по бокам и даже для того, чтобы сорвать со стены массивный щит. Несмотря на это, Конан был защищен лучше, чем любой из противников, за исключением Вольманы и Громе-ля, на которых были полные латы.
Король глянул на противников сверкающими глазами и спросил себя, кто это может быть. Он не узнал Аскаланте, потому что лицевая пластина его шлема была опущена, Ринальдо надвинул на самые глаза свою шляпу с широкими полями. Однако, теперь было не время думать над этим. Заревев — и рев этот отразился от потолка — предатели ринулись вперед, а Громель был впереди всех. Он мчался, как бык, опустив голову, далеко вытянув меч, чтобы ударить короля в живот. Конан прыгнул ему навстречу и со всей тигриной силой и ловкостью ударил нападавшего. Широкое лезвие просвистело в воздухе и обрушилось на шлем боссонца. Лезвие и шлем разбились, и Громель упал на пол. Конан отпрыгнул назад, сжимая в руке обломанную рукоятку меча.
— Громель! — фыркнул он. В его глазах появилось удивление, когда лопнувший шлем открыл лицо нападавшего. Однако, остальной сброд ринулся на короля. Острие кинжала скользнуло по ребрам, лезвие меча блеснуло перед его глазами. Левой рукой он отшвырнул в сторону человека с кинжалом, он обломком меча, похожим на кинжал, ударил в висок другого противника и размозжил ему череп. Тот мертвым рухнул на пол.