Наверное, многого в этом плане натерпелся Сергей Георгиевич Данько.
А что сказать об Андрее Дмитриевиче Аничкове, по существу создавшем принципиально новый стереотаксис? Ну как отблагодарить его за поистине базовый вклад в наши исследования? Благодарность таким людям — это прежде всего расширение возможностей работы. Он теперь — заведующий лабораторией. Одновременно он и заместитель директора Института мозга человека.
Ушел из жизни блестящий ученый, наш сотрудник еще с «доинститутских» времен, профессор, лауреат Государственной премии, Леонид Иванович Спивак. О нем по разным поводам говорилось в тексте. Нам всем непереносимо тяжела эта потеря. Такой яркий человек, такой талантливый, такой настоящий. Спасибо ему за все, что он сделал, — это новая страница книги науки.
А писать дальше эту книгу — не дописывать, а именно писать, — будет его сын, Дмитрий Леонидович Спивак, удивительно одаренный, красивый и тоже настоящий. И не только эту книгу, а, конечно, книги.
Кандидат технических наук Сергей Георгиевич Данько
Зав. лабораторией стереотаксических методов и зам. директора по научной работе Института мозга человека РАН, лауреат Государственной премии, доктор биологических наук Андрей Дмитриевич Аничков
Мы, руководители, часто не замечаем, как много делают для нас сотрудники. А референты? Я бы хотела, чтобы обо мне хоть в какой-то мере судили по тем, с кем я в постоянном контакте, кто научился выполнять с улыбкой всю рутинную и обязательную работу. С улыбкой, без повторных просьб и вовремя. Я люблю этих своих двух очень разных и страшно нужных мне помощниц. Не ошиблась — именно люблю. В них есть все, чем должен обладать отличный референт, и удивительная, но сейчас почти потерянная у нас культура общения. Татьяна Ивановна, Раиса Васильевна, огромное вам за все спасибо!
Доктор медицинских наук, профессор, лауреат Государственной премии, генерал Леонид Иванович Спивак
Доктор филологических наук, старший научный сотрудник Дмитрий Леонидович Спивак
Мои любимые помощницы: референт-инженер Раиса Васильевна Вольская и референт — старший лаборант Татьяна Ивановна Аверьянова
Старший научный сотрудник, кандидат биологических наук Я. Г. Абдуллаев
Я видела традиционную форму японской культуры. В ней многое привлекательно, но иногда утомляет стереотипность приветливости, стереотипность, в которой не упрекнешь Раису Васильевну и Татьяну Ивановну. Если бы я была одной из тех популярных женщин-писательниц, которые сейчас, пожалуй, лидируют в высокой художественной литературе (Мак-Каллоу, Бредфорд, Сайер…), написала бы я если не роман, то новеллы о моих наиболее близких помощницах.
Из молодых хороши многие — и одарены, и трудолюбивы. Хотя и на расстоянии, меня бесконечно радует Ялчын Абдуллаев. Ялчыну по многим причинам труднее всех было попасть к нам, он очень к этому готовился — и приятно вспомнить, как красиво он работал у нас! Сейчас он в США, не сбежал, а уехал по моей рекомендации. Но задержался. Уж очень он хорош и там! Профессор Познер, с которым он провел первые годы, говорил мне во время Физиологического конгресса, как прекрасно работается с Ялчыном. Знаю. И верю, что его вклад в нашу проблему «Мозг и психика» будет заметен в мире.
А сейчас начал расти в науке, «расправлять крылышки» мой аспирант Василий Ключарев — старается увидеть, где он нужен, не жалуясь на свои сложности, а их у него, паранаучных, уже было, к сожалению, немало. К сожалению, и он уехал работать в другую страну. О сегодняшних моих научных друзьях и помощниках — смотрите главу «Магия творчества».
Хочу надеяться, что и он, и многие другие талантливые наши молодые, несмотря на все сегодняшние трудности в работе ученых, достигнут больших вершин в необъятной проблеме «Мозг человека». Проблема ждет своих героев!
О тех же и о самой научной школе
Научный профиль школы
Как я уже писала в предыдущей главе, на 33-м Международном конгрессе физиологических наук, состоявшемся в Санкт-Петербурге в 1997 году, мне было доверено прочесть вступительную (Inaugural) лекцию. В ней, наряду с другими материалами, были представлены идейно-методологические направления, определившие прорывы в исследованиях мозга человека в XX столетии.
Первый прорыв определился в связи с возможностями и целесообразностью прямой регистрации активности мозговых структур и, в частности, импульсной активности нейронных популяций. Такого рода исследования проводились в двух лабораториях США (G. A. Ojemann, T. L. Halgren), в одной лаборатории в Англии (W. Grey Walter) и у нас (Н. П. Бехтерева), причем наиболее последовательно и масштабно работы по изучению мозговой организации высших функций проводились именно у нас.
Начались наши исследования с 1962 года при создании в Институте экспериментальной медицины АМН СССР Отдела прикладной нейрофизиологии (позднее «повышенного по статусу» до Отдела нейрофизиологии человека). Создание Отдела проходило в хороших условиях: меня после вызова в ЦК КПСС и беседы по научным вопросам попросили создать научное подразделение по изучению физиологии мозга человека в одном из научных учреждений Ленинграда или Москвы. Реализовалось это решение в Институте экспериментальной медицины АМН СССР. АМН СССР были предоставлены мне свободные штатные единицы, вначале — 11, а затем, в последующем в соответствии с моими запросами, практически без ограничений. Сотрудников в Отдел я брала по своим критериям: старшими только тех, кого я знала по работе как творческих энтузиастов, не имеющих возможности по объективным условиям реализоваться на предыдущей работе; младшими также энтузиастов, не «испорченных» послевузовским воспитанием в других местах, то есть тех, из кого, по моему представлению, можно было воспитать (обучить) физиологов человека. Под этим я понимала абсолютный приоритет обследуемого человека, в нашем случае особенно первоначально больного, «бесстрашие» перед бездной неизвестного в отношении мозга человека, готовность работать без ограничения времени, в том числе и в клинике, не жалея сил. Средства на аппаратуру были более ограничены, но все же позволили новому Отделу в короткий срок начать интенсивно работать.
Новым в тот период была реализация моего убеждения в необходимости совместной работы специалистов разного профиля, окончивших медико-биологические и технические высшие учебные заведения. Сейчас этот подход, с одной стороны, общепринят, а с другой стороны, в связи с совершенствованием аппаратуры (легкость управления) нередко, наоборот, менее актуален. Работа Отдела с самого начала велась в двух основных направлениях:
1) физиология больного мозга человека (клинико-физиологические исследования, включавшие аппаратурные, диагностические и лечебные разработки);
2) физиология здорового мозга человека, включающего функциональную анатомию и механизмы деятельности.
Несмотря на то что первоначально исследования проводились у больных, почти сразу в дальнейшем оказалось реальным выполнение второй задачи. Здесь как крупномасштабная, теоретическая, в большой мере «выгодная» и для первого направления, была обозначена проблема изучения мозговой организации высших функций человека. Следует отметить, что к началу наших и других аналогичных работ в этой области было удивительно много неизвестного, опорным материалом служили только хорошо известные данные клинико-анатомических параллелей (XIX–XX вв.) и лишь до некоторой степени материалы экспериментальных исследований на животных. Однако, как известно, именно в отношении высших функций данные, полученные на животных, в приложении к человеку наиболее ущербны.