— К начальнику управления пойдём.
Я невольно выпрямился.
— Ещё что-то подписывать?
— Возможно.
— Вы уж предупредите, если заявление о добровольном продлении службы подсунете.
Он посмотрел на меня поверх стола.
— После твоего последнего приезда ты научился читать документы. Это полезный навык. Постарайся его сохранить.
В кабинете нового начальника ГРУ Лодыгина было почти так же, как я помнил. Другие бумаги на столе, другая папка у телефона, а так всё тоже самое. Сам Фёдор Иванович обладал внешностью, скорее напоминавшей крупного учёного или дипломата, нежели классического сурового строевого командира. Высокий лоб, аккуратно зачёсанные назад волосы, проницательный взгляд. В очках в строгой оправе. То, что он военный, выдавали только его форма и безупречная выправка.
Кроме него в кабинете находился полковник из кадров. На небольшом столике стояли несколько футляров и лежала стопка документов. Я остановился у двери, доложил.
— Проходите, Серёгин.
Генерал вышел из-за стола и пожал мне руку.
— Садитесь. Как плечо?
— Работает, товарищ генерал.
Я сел. Орлов устроился чуть позади, полковник остался возле столика. Лодыгин открыл лежавшую перед ним папку.
— С решением по ангольской операции вас ознакомили?
— Так точно.
— Есть вопросы?
Вопросов у меня было много. Но я посмотрел на футляры и понял, что сейчас речь пойдёт о них.
— Пока нет.
— Ранее введённые ограничения на публичное подтверждение вашего награждения сняты. Документы приводятся в обычный порядок учёта. Награды можете носить открыто.
Он повернулся к полковнику. Тот подошёл, положил передо мной орденскую книжку — бумаги на кубинский орден.
— Это всё возвращается вам, — сказал полковник. — Подлинник. Проверьте сведения и комплектность.
Я открыл книжку и на этом моя проверка сразу закончилась. Все написанное внутри было на испанском. Только фотография была моя, сделанная ещё до Анголы.
Генерал дождался, пока я закончу.
— Теперь награды, которые вы должны были получить вместе со званием Героя Советского Союза.
Полковник открыл первый футляр. Орден Ленина лежал на бархате, тяжёлый, блестящий, совершенно не похожий на мои потёртые боевые ордена. Во втором была Золотая Звезда. Я посмотрел на неё, потом на Лодыгина.
— У меня уже есть.
— У вас был дубликат для хранения в особом порядке, — пояснил полковник. — Комплект, который вручается сейчас, оформлен по наградным документам. Порядок учёта ранее выданного знака мы уточним отдельно. Никакого второго присвоения здесь нет.
Он положил рядом удостоверение Героя. Я открыл его. Дата была прежняя.
Вот это почему-то оказалось важнее всего остального. Они не награждали меня сейчас, потому что европейская газета написала хорошую статью. На бумаге всё произошло тогда. Просто между той датой и сегодняшним днём уместилась ещё одна жизнь.