— Кого?
— Всех.
— А потом уже посылать?
— А потом подумать.
Он вышел, а я достал сумку и начал собираться. Рахмонов пришёл через полчаса. Наверное, Морозов сказал. Увидел разложенные вещи, сел на стул.
— Насовсем?
— Пока не знаю. План занятий в командирской сумке что я тебе сегодня дал. На завтра стрельбы, послезавтра тактика. Только на полосу их не гони, пока старшина не проверит стенку. Там верхняя доска шатается.
Он кивнул. Я складывал бельё, потом вдруг остановился.
— Если ребята раньше меня вернутся, скажи, что я если задержусь или меня там оставят, то обязательно с каждым из них свяжусь. Адреса у меня есть.
— Скажу. — Рахмонов сразу снова серьёзным. — Ты позвони, как доберёшься.
— Позвоню.
Больше о Москве он не спрашивал.
В самолёте мне досталось место у прохода. Сосед всю дорогу рассказывал кому-то через меня, что теперь выгоднее возить из Турции, а что из Китая. Я сначала пытался уснуть, потом просто закрыл глаза.
В сумке лежали выписка из госпиталя, предписание, свежий рапорт на увольнение и фотография из канадской газеты. Все документы были мои, но вместе выглядели как набор доказательств по какому-то непонятному уголовному делу.
В Москве было холодно. После Чирчика особенно. Я застегнул куртку, пожалев, что не взял с собой бушлат, забрал сумку из багажа и пошёл к выходу. Встретил меня молодой капитан. Представился, показал удостоверение, спросил, как долетел.
— Нормально.
— Машина на стоянке, товарищ старший лейтенант.
— Куда едем?
— В гостиницу. Завтра к девяти вас ждут в управлении.
Я посмотрел на него внимательнее.
— Сегодня никуда не надо?
— Нет. Вам оставлено указание отдыхать.
— Хорошее указание.
Он улыбнулся. В гостинице меня уже ждали. Номер, который мне предоставили, был небольшой, с телевизором, продавленным креслом и ванной, в которой из крана шла настоящая горячая вода. Я долго стоял под душем согреваясь, осторожно подставляя раненое плечо под струю. Потом поел внизу, вернулся и включил телевизор. Там шли новости, репортер показывал кадры из охваченного огнем гражданской войны Таджикистана. Я выключил телевизор не досмотрев репортаж, дописал рапорт и лег спать.
В управлении Орлов встретил меня без особого радушия, но и привычного раздражения я у него не заметил. Встал, пожал руку, показал на стул.
— Как здоровье?
— Для увольнения подходящее.
— Я серьёзно спрашиваю.
— Затягивается всё. Но врачи говорят, ещё поберечься.
— Выписка с собой?