— Встаньте, старший лейтенант, — сказал Лодыгин.
Я поднялся. Он вручил мне орден, затем Звезду и документы. Сказал несколько слов о мужестве, выполненном долге и спасённых людях. Не читал с листа. Смотрел прямо на меня.
— Поздравляю.
— Служу России, товарищ генерал.
Ответил я автоматически. Здесь никто не стал поправлять формулу, хотя в руках у меня была высшая награда государства, которого уже не существовало. Орлов пожал руку. Потом полковник. Фотографа не было. Ни строя, ни оркестра, ни людей, которые знали бы, за что именно мне дали эту маленькую звёздочку. Четверо мужчин в кабинете, футляры, бумаги. Наверное, так и должно было быть. Я ведь сам не хотел лишнего внимания. Только радости почему-то не было.
Лодыгин предложил сесть. Я положил футляры перед собой.
— Теперь вам не требуется скрывать эти награды, — сказал он. — Вы их заслужили. Это должно быть известно.
Я провёл пальцем по краю орденской книжки.
— А раньше не должно было?
Орлов едва заметно выдохнул сквозь зубы. Полковник посмотрел на начальника управления. Лодыгин ответил не сразу.
— Раньше учитывались другие обстоятельства.
— Понимаю.
— Судя по тону, не вполне.
Я поднял глаза.
— Товарищ генерал, когда мне сказали, что награду носить нельзя, я согласился. Мне объяснили, что так надо для дела. Я и сейчас понимаю, что нельзя всё рассказывать. Но получается, пока об этом не написали за границей, документы мне не требовались. А теперь понадобились.
— Они требовались вам и раньше.
— Тогда почему их у меня не было?
В кабинете стало тихо. Я посмотрел на Звезду. Взял футляр, закрыл.
— Прошу меня простить. Я никого не обвиняю. Просто пытаюсь понять, что изменилось лично для меня.
Лодыгин откинулся в кресле.
— Вы можете открыто носить заслуженные награды. Подтверждать своё участие в спасении людей. Не объяснять, почему ваши документы находятся на особом хранении.
— Это хорошо. Спасибо.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Но недостаточно?
Я достал из кармана копию рапорта, который оставил у Орлова. Орлов снова зашипел сквозь зубы. Я перепрыгивал через все возможные головы какие мог, и это тоже было нарушением.
— Я прошу уволить меня из армии, товарищ генерал.
Лодыгин не взял лист.
— Знаю.
— Я выполнил задачу в Таджикистане. Группа вернулась. Те, кто выжил, сейчас в госпитале. Новых задач мне не ставили. Если моя фамилия и фотография теперь известны, на прежней работе от меня всё равно будет меньше пользы.
— И про Таджикистан знаю. Вся ваша группа и вы тоже представлены к наградам. А насчёт работы… Возможности применения вашего опыта не ограничиваются зарубежными командировками.