— Мне кто-то уже искал?
— Здесь — нет. Но теперь могут начать искать. Через прежние места службы, через знакомых, по месту жительства.
Я посмотрел на Морозова.
— Могут до дома добираться?
— Могут, — сказал он и ухмыльнулся — У нас же теперь демократия, границы открыты. Если уж они до ЮАР и бойцов Симбы добрались, то купить билет на самолет в Россию им труда не составит.
Вот это мне уже совсем не понравилось. Макс. Бабушка. Равиль. Ильич. Люди, которые знали, где я служил, но далеко не все знали, что там произошло. Для журналиста они окажутся источниками, для наших — участниками очередной проверки. А я ведь и пацанам, и Ильичу про награждение говорил, чем тоже подписку нарушил…
— Вы только моих не начните дёргать, — сказал я. — Они к этой статье отношения не имеют.
— Мы здесь источник публикации не ищем, — ответил Гуревич. — Этим другие люди занимаются.
— Кто? МБ?
Он не ответил, но посмотрел на меня так, что я всё понял. Именно сотрудникам этого наследника КГБ, которое сейчас временно называлось Министерством безопасности, в утечке и поручили разобраться. Что же, надеюсь всё обойдется, и пацаны с Ильичем не ляпнут лишнего при проверке, а если даже и скажут, чего, то какие-никакие допуски у них все равно есть. Короче, изменить пока я ничего не могу и мне остается только надеяться на лучшее.
Я взял фотографию за угол.
— Копию можно?
— Можно. — Обреченно махнул рукой Гуревич — Твоя рожа теперь в нескольких тысячах экземплярах отпечатана. Эту забирай.
Разрешение он дал так быстро, что я даже удивился.
— И перевод?
— Потом копию сделают.
Разговор, кажется, закончился. Я поднялся, но Морозов остановил меня:
— Подожди в коридоре.
Я вышел. У окна стоял штабной майор и разговаривал с кем-то вполголоса. Увидев меня, замолчал. Я прошёл мимо, прислонился к подоконнику и ещё раз посмотрел на фотографию.
Молодой совсем. Морда злая. Смотрю в сторону и думаю, как бы выбраться из этой комнаты живым. Никакой не Бонд. Да и до Рэмбо явно не дотягиваю. Рубашка чужая, лохматый, совсем на героя не похож.
Морозов вышел через несколько минут.
— Пошли.
Мы спустились во двор. Возле штаба разворачивался УАЗ, водитель выругался на солдата, который слишком поздно убрал с дороги ящик. Обычный день. До обеда оставалось меньше часа.
— Теперь что? — спросил я.
— Теперь в Москве будут решать, что с тобой делать.
— Они давно решают.
— Сейчас обстоятельства изменились.
Я убрал фотографию во внутренний карман.
— Меня опять прятать будут?
Морозов не ответил сразу.