Я посидел ещё немного, потом убрал фотографию. Надел чистую рубашку и взял Звезду. Поднёс к груди, прикинул, где закрепить. В зеркале над столом отражался обычный уставший мужик с ещё заметными рубцами от осколков на шее. Один старый, ещё с Афганистана, и несколько более мелких новых, с пограничной заставы. Можно было приколоть Звезду и пойти вниз ужинать. Теперь никто не имел права сказать, что я нарушаю режим секретности или самозванец…
Я положил Звезду обратно в футляр. Не сегодня. Я убрал все награды в рюкзак, а документы сложил в офицерскую сумку. Сверху положил копию рапорта, который Лодыгин так и не взял. Книжка Героя уже была у меня. Ответа на просьбу об увольнении ещё не было. Ну а утром мне предстояло выяснить, что из моего здоровья теперь годится для службы, а что наконец позволит вернуться домой.
Глава 15
Ничего подходящего для возвращения домой врачи во мне не нашли. Плечо ещё требовало лечения, после контузии иногда болела голова, но всё это, по мнению хирурга, прекрасно сочеталось с дальнейшим прохождением службы. Особенно если временно не бегать с оружием и не прыгать с парашютом.
— А если совсем не служить? — закинул я удочку, смотря как он заполняет бумаги.
Он оторвался от бумаги.
— В каком смысле?
— В прямом. Признать негодным и домой отправить. Я буду лучше восстанавливаться в привычной обстановке. Я отблагодарю…
— В отпуск — по решению командования. С медицинской точки зрения оснований признать вас негодным к воинской службе нет. — Он потер переносицу под очками и понизив голос до шёпота продолжил — По вам товарищ старший лейтенант поступило особое распоряжение, так что ничем помочь не могу.
Я посмотрел на его ручку. Он дописал последнюю строчку, поставил подпись и протянул мне заключение.
— Лечебная физкультура. Плечо разрабатывайте постепенно. Не через боль.
— А через что?
— Через терпение, потихоньку.
С плечом у меня всё было в порядке, это я хирургу наплел, что оно болит, а вот с терпением у меня как раз были проблемы. Но в медицинские документы их почему-то никто не вписывал. В управлении Орлов просмотрел заключение и остался доволен.
— Хорошо. Пока побудешь у аналитиков.
— Сколько это «пока»?
— До решения по дальнейшему назначению.
— Я на увольнение рапорт подал.
— Я помню.
Он сказал это таким тоном, что продолжать разговор не имело смысла. В отличие от меня, Орлов никуда не торопился. Меня отвели в кабинет, где за четырьмя столами сидели три офицера. Двое даже головы не подняли. Третий, худой подполковник с глубокими складками у рта, встал, пожал руку и показал на свободное место возле окна.
— Временно разместитесь здесь. С режимом работы ознакомим. Документы получите под подпись.
— Что делать-то?
Подполковник посмотрел на меня как на пришельца из космоса.
— Интересные дела… Вам что, не объяснили?
— Сказали идти к аналитикам.
— Понятно. Значит, объясню.
Через полчаса передо мной лежали две папки с отчётами о действиях групп специального назначения. От меня требовалось изучить подготовку операций, сопоставить поставленные задачи с полученными результатами, выявить ошибки и составить заключение.
— Оценка должна быть обоснованной, — сказал подполковник. — Не «я бы сделал иначе», а почему принятое решение оказалось неправильным и какие варианты имелись при тех исходных данных, которыми располагал командир.
Я открыл первую папку.
— А если командир всё сделал правильно, но ему сверху такую задачу поставили, что лучше сразу застрелиться?