— Официальный ответ уже дали. В изложенной газетой версии история не соответствует действительности. Достоверных сведений, подтверждающих участие названного военнослужащего, нет. Советские специалисты в Анголе выполняли задачи в рамках межгосударственного сотрудничества и в боевых действиях не участвовали.
Я посмотрел на свою фотографию.
— То есть это не я?
— Серёга…
— Нет, я просто уточняю. А то вдруг обознался.
Морозов потёр переносицу.
— Не начинай.
Я отодвинул снимок.
— Ладно. Не я так не я. Только им это объясните. Они ещё фотографии найдут, где я с кубинцами. Будет совсем неудобно.
Гуревич некоторое время смотрел на меня, потом протянул последний лист.
— Уже неудобно.
Это был перевод сообщения, переданного кубинской стороной. Я начал читать и на второй строчке остановился. Там стояла моя фамилия. Без вопросительного знака. Сергей Серёгин, советский офицер.
Дальше говорилось, что он принимал участие в операции по освобождению советских граждан на территории Анголы. Подтверждалось, так же, что он участвовал и в других совместных операциях с кубинскими военнослужащими и впоследствии вернулся на родину. За проявленное мужество офицер Серёгин был удостоен государственной награды Республики Куба. Ни каких подробностей в сообщении не было. Но этого уже и не требовалось.
— Официально? — спросил я.
— Официально, — ответил Гуревич.
— Когда они ответили?
— Мы информацию сегодня ночью получили.
— Кубинский ответ на запрос журналистов после нашего пришел?
— После.
Я откинулся на спинку стула и откровенно рассмеялся. Кубинцы меня одновременно и удивили, и обрадовали. Похоже с ними официальную версию событий наша начальство, занятое сейчас только тем, чтобы армия не развалилась окончательно, согласовать забыло.
— Не хорошо получилось.
Мне почему-то вспомнились кубинцы, с которыми я тогда разговаривал. Их лица, голоса, запах табачного дыма от сигар, решимость отстоять мою свободу с оружием в руках даже перед союзниками. Возможно кто-то из них, из тех офицеров кубинского коммандос, за эти годы пошел на повышение и именно ему попал запрос… Версия выглядела почти фантастической, но красивой. Такой, в которую хочется верить. Спасибо вам, кубинские братья…
— Они, я так понимаю Москву не предупредили?
— Этого я не знаю.
— А почему подтвердили? Как думаешь?
— Серёга, я не работаю в кубинском правительстве. — Он сказал это резко, потом выдохнул и потянулся к пачке. — Извини. С утра один и тот же вопрос задают. Чем они руководствовались, нам пока не сообщили. Есть заявление. Есть имя. Есть подтверждение награды и твоего возвращения. Всё.
Я ещё раз посмотрел на лист. Волкова теперь узнает, что я жив. Если ей покажут это сообщение, а ей наверняка покажут. Это было странное чувство. Женщина несколько лет считала меня погибшим, не смотря на риски последствий дала интервью в мою память, а теперь узнает, что я жив. И я сейчас сижу за тысячи километров от неё и даже спасибо ей сказать не могу, за то, что она наконец-то разворошила эту историю и мир наконец-то узнал правду. Причём из официального сообщения чужого государства.
— Что мне делать? — спросил я.
Гуревич затушил сигарету.
— Пока то же, что и делал. Занятия, лечение. Самостоятельно ни с кем не связываться. На вопросы об Анголе не отвечать.