— Могут узнать, что я жив.
Гуревич перестал писать. Я посмотрел на лежавшую перед нами фотографию.
— Она рассказала про погибшего человека. Но повстанцы-то и военные ЮАР точно знают, что я выжил.
— Да, — ответил подполковник. — Именно поэтому мы здесь.
Морозов откинулся на спинку стула.
— И именно поэтому тебя пока никуда не отправят.
— Меня и врач никуда не отправляет.
— Теперь ещё и Москва.
Я потёр лицо рукой. От долгого сидения начало ныть плечо. Гуревич заметил, предложил сделать перерыв, но я покачал головой.
— Давайте закончим.
Закончили мы только через два часа. Мне дали прочитать записанные пояснения. Я исправил несколько фраз, поставил подпись. Подполковник собрал бумаги, убрал перевод в папку, а газетная копия осталась на столе.
— До дальнейших указаний будете находиться в Чирчике, — сказал он. — О новых назначениях пока речи нет. Если кто-либо попытается связаться с вами по поводу Анголы, немедленно доложите.
— Кто попытается? Корреспондент из ЮАР сюда позвонит?
— Возможно, никто. Но вы должны знать порядок действий.
Я кивнул. Порядок действий мне объясняли уже не первый раз в жизни. А ещё много раз объясняли последствия того, если он будет нарушен. Причем последнее занимало куда больше времени и объёма написанных страниц различных подписок.
Подполковник вышел вместе с Гуревичем. Морозов остался. Он подождал, пока дверь закроется, взял газетную страницу и снова посмотрел на фотографию.
— Вот ведь как получилось. Мы столько лет молчим. Бумаги прячем, людей предупреждаем. А она взяла и рассказала.
— Ей было о чём рассказать.
— Я её не осуждаю, Серёга.
Я откинулся на спинку стула. С Волковой я даже попрощаться толком не успел. Не знал, куда она потом вернулась, есть ли у неё дети, как сложилась жизнь. А она, оказывается, всё это время обо мне помнила. Как она там в статье сказала? «Я даю это интервью в память о герое, которому обязана жизнью»…
— Мне копию оставят? — спросил я, кивнув на статью.
Морозов посмотрел на меня.
— Зачем?
— На память. Прочитать ещё раз.
Он помолчал, потом собрал листы перевода.
— Узнаю у Гуревича.
— Спасибо.
Мы вышли из кабинета. Морозов проводил меня до лестницы.
— Иди устраивайся. Комната твоя за тобой осталась. После обеда зайди в санчасть, я уже предупредил.
— Олег.