— Попробую.
— Работай.
Над ущельем поднялась сигнальная ракета. Красный огонь медленно опускался за гребнем.
— Первый сигнал, — сказал Самохин.
Через минуту на дальнем берегу взлетела вторая. Потом третья. Вся линия ожила одновременно. Миномёты снова перенесли огонь на заставу. От переправы били автоматы и пулемёты. На мелководье боевики вошли сразу в нескольких местах, заставляя пост делить огонь. В ущелье показалась передовая группа. А со стороны посёлка и дороги заработал пулемёт людей Рушана. Они действительно шли со всех сторон.
— КПП огонь не открывать! — приказал я. — КПВТ беречь до подхода машин или большой группы!
Механик подтвердил. Его «шайтан-машина» пока молчала. Если выдать её раньше времени, миномёты разнесут КПП до того, как она понадобится. Я перебрался в окоп у главного здания. Там сидели четверо срочников и Соколов. Один пограничник дрожал так, что ствол автомата ходил из стороны в сторону.
Я лёг рядом и поставил ПКМ на край окопа.
Первые боевики появились между крайними домами. Двигались небольшими группами, используя заборы и арыки. Пулемёт с дороги бил поверх их голов, заставляя нас прятаться. Под таким прикрытием они могли подойти почти вплотную. Я дождался, пока трое перебегут улицу, и дал короткую очередь. Один упал, двое скрылись за стеной. Соколов открыл огонь по соседнему двору. Срочники последовали его примеру. Сразу стало видно, что рядом с ними находится кто-то старше ефрейтора: стреляли короткими очередями, по команде, не высаживая магазины в темноту.
Очередная мина разорвалась за окопом. Одного пограничника ударило о стенку. Он застонал и зажал ухо.
— Контужен, — сказал Соколов. — В санчасть его надо!
— Сам дойдёт.
Солдат выбрался из окопа и, пригнувшись, побежал к главному зданию. На полпути рядом разорвалась ещё одна мина. Его сбило с ног. Чернов выскочил из укрытия, подхватил раненого и втащил внутрь. Со стороны реки донёсся более низкий, тяжёлый грохот. Пулемёт на афганском берегу продолжал бить по броду.
— Белый, долго ещё? — спросил я.
— Ветер мешает. Вижу только вспышки.
Пулемёт противника снова дал очередь. Затем хлопнула СВД. Прошло несколько секунд. Тяжёлый пулемёт продолжил стрелять, но очередь ушла высоко, в склон. Беляев выстрелил второй раз. Огонь прекратился.
— Первый номер готов, — сообщил он.
Возле вражеской позиции мелькнули люди. Кто-то пытался оттащить тело и занять место за пулемётом. Третий выстрел.
— Второй тоже. Третий ушёл за камни.
Пулемёт замолчал окончательно. Пост у брода сразу ожил. Наш ПКМ ударил по воде, автоматы поддержали его с двух позиций. Несколько тёмных фигур упали между камнями, остальные залегли или начали отходить к дальнему берегу.
— Красиво ты его Белый уделал, — сказал Громов по радио.
— Не мешай человеку работать, — ответил я.
В ущелье Колесников ждал. Первая группа противника прошла скрытую полку и спустилась в седловину. Шли осторожно, проверяя камни и тропу. Их сапёр нашёл одну из оставленных растяжек, обезвредил и подал знак остальным. Левченко видел их из-за каменной стенки, но огня не открывал.
— Сколько? — спросил я.
— Семеро внизу, ещё люди на полке, — ответил Колесников. — Жду.
— Не торопись.
— Знаю.
Провод к зарядам проложили двумя маршрутами. Один шёл по склону, второй — по руслу под камнями. Если сапёры обнаружат первый, останется запасной.
Ещё трое боевиков вышли на полку. Передовой спустился с неё и остановился у края седловины. За ним появился человек с радиостанцией.
— Десять прошли, — доложил Колесников. — На полке ещё четверо. Подрываю.