Каждому из моих приказал не столько стрелять, сколько следить за пограничниками. Срочники должны были видеть рядом людей, которые не дёргаются при каждом разрыве и понимают, что делать. Иногда этого достаточно, чтобы человек не побежал.
Обстрел продолжался уже сорок минут. Миномёты то замолкали, то снова начинали работать. Противник менял установки, переносил огонь и проверял новые точки. Несколько мин легли в пустом посёлке. Разбило крышу школы, загорелся сарай, но дождь не дал огню перекинуться на соседние дома.
Неожиданно с крыши гаража ударил наш АГС. Наводчик выпустил пять гранат по предполагаемой позиции миномёта на дальнем берегу. До цели было далеко, да и видел он только вспышки, так что гранаты ушли в белый свет как в копеечку.
— Нахрена⁈ — закричал Соколов. — В укрытие далбоё…
Поздно. Его никто не услышал. Наводчик АГС поправил прицел и снова открыл огонь. Ответ пришёл почти сразу.
Первая мина легла за гаражом. Вторая ударила в крышу. Мешки с песком и обломки шифера взлетели вверх. Третья разорвалась прямо на позиции. АГС опрокинуло, тело наводчика бросило на край крыши. Второй номер исчез в облаке пыли.
— Санитар! — закричал кто-то.
Чернов уже бежал к гаражу. Помощник наводчика оказался жив, хотя получил несколько осколков в спину и руку. Сам наводчик погиб сразу. Ствол гранатомёта погнуло, коробка механизма была пробита. Восстанавливать там было нечего.
— АГС всё, — доложил Соколов.
— Убирайте людей с крыши. Они продолжат бить по гаражу.
Не успели раненого спустить, как туда легла ещё одна серия. Крыша провалилась внутрь, загорелись доски. Один из пограничников бросился тушить, но я остановил его.
— Оставь. Гараж пустой.
— Огонь на склад перекинется!
— Не перекинется. Между ними двадцать метров и дождь. В укрытие!
Миномётный обстрел длился больше часа. Мины рвались то у реки, то на заставе, то в посёлке. Земля дрожала почти непрерывно. В воздухе висели пыль, гарь и запах взрывчатки. Телефонные линии перебило. Самохин перешёл на радио, хотя это означало, что противник снова услышит наши переговоры. Потом миномёты вдруг перенесли огонь дальше, на дорогу за заставой.
— Начинается, — сказал Громов.
С реки донеслась стрельба. Сразу несколько автоматов открыли огонь у старой переправы. Рахмонов сообщил:
— Вижу лодки. Четыре, может, пять. За ними ещё движение. Тяжёлое оружие пока на том берегу.
— Лодки не подпускать. Топи их нахер.
— Понял.
Почти одновременно ожил пост у мелководья.
— База, я Брод! Идут в воду! Человек двадцать!
В эфире послышался голос Юлдашева:
— Не двадцать. Больше. Первая группа уже в русле, за ней вторая.
— Держитесь. Резерв пока не отправляю.
— Понял.
На противоположном берегу вспыхнули трассеры. Тяжёлый пулемёт ударил по броду длинными очередями. Пули поднимали фонтаны воды и били по камням. Наш пост ответил из ПКМ, но почти сразу замолчал — расчёт прижали.
Беляев вышел на связь:
— Вижу тяжёлый пулемёт. Далеко. Расчёт трое, щитка нет.
— Достанешь?