— Где Лунёв? — спросил он.
— Не нашли. БТР у дороги. Видели, как трое пограничников кого-то унесли в дом.
— Какой?
Я показал. Дом находился между нами и подбитой машиной. Стрельба возле него почти прекратилась, но улица всё ещё простреливалась.
— Сами проверьте его, а мы сейчас уйдем обратно к садам. Со стороны ущелья тоже давят. Давай, дуй туда, мы тебя прикроем.
Он кивнул и ушел через задний двор, обогнул улицу и через несколько минут добрался до дома. Мы продолжали давить на противника, не позволяя ему вернуться к школе. Удар Соколова переломил бой на этом участке. Боевики не побежали, но начали отходить к грузовику и дальше, за крайние дома. УАЗ остался в арыке. Тела своих они не забирали. Ручной пулемёт прикрывал отступление, меняя позиции после каждой очереди.
— Не преследовать! — приказал я. — До крайних домов и дальше не лезть!
Сил на преследование всё равно не было. Да и неизвестно, сколько людей оставалось за дорогой. Отбили школу и крайние дома — уже хорошо.
Со стороны садов стрельба продолжалась. Там Громов всё ещё удерживал свою улицу. Я вызвал его:
— Третий, как обстановка?
Вместо Громова ответил Левченко:
— Командира зацепило ещё раз. Живой. Боевики отходят, но не все. Человек шесть сидят в саду.
— Мы идём к вам.
— Быстрее. Патронов мало.
Оставив Соколова у школы, я собрал Беляева и Рахмонова. Чернов хотел идти с нами, но я отправил его к раненым. Наверняка тот пограничник которого тащили от горящего БТРа тяжёлый. Он спорить не стал.
К Громову прошли вдоль задних дворов. На улице лежали несколько тел. Группа Громова занимала два дома по разным сторонам переулка. Между ними стоял перевёрнутый прицеп, за которым лежал Нурматов. Его всё-таки успели вытащить. Грудь была закрыта плащ-палаткой.
Юлдашев сидел у стены с перевязанным предплечьем и заряжал магазины одной рукой. Громов лежал возле калитки. На бедре темнело большое пятно, левый рукав был порван осколком.
— Говорил, легко ранен, — сказал я.
— А это легко. Нога на месте, рука двигается.
— Сколько их?
— Пятеро или шестеро в саду осталось. Остальные отошли к ущелью. После того как вы с той стороны нажали, у них настроение испортилось.
— Можешь идти?
— Могу. Только не быстро.
Левченко показал на сад.
— Там пулемёт. За глинобитной стеной. Не даёт голову поднять.
Беляев нашёл щель между домами, устроился у колодца и несколько секунд наблюдал. Пулемёт противника снова дал очередь.
— Вижу пламя. Самого не вижу.
— Работай по вспышке, нужно их хотя бы отогнать.
Беляев выпустил весь магазин в предполагаемую позицию пулеметчика и вскоре пулемет замолчал. За забором мелькнула тень. Расчёт противника решил или сменить позицию, или уходить. Мы открыли огонь с двух сторон. Боевики ответили несколькими очередями, затем начали отходить. Один бросил гранату, но не добросил. Взрыв вспорол землю перед стеной. Через минуту в саду стало тихо.
Преследовать не стали. В ущелье оставались основные силы противника, и в темноте они могли заманить нас под огонь. Мы выставили посты у крайних домов и начали собирать раненых.