— А кому говорить? Ему же?
Разумный вопрос. Из-за перекрёстка ударил пулемёт. Пули прошили верх забора, посыпалась бетонная крошка. Мы легли. Я протащил ПКМ к воротам и устроился за столбом. Отсюда просматривались дорога, горящий грузовик и два ближайших дома. Противник уже рассредоточился. У машины оставалось несколько человек, остальные расходились по дворам, постепенно охватывая школу. БТР горел метрах в ста от нас. Пламя поднималось возле левого борта и кормы, из открытого десантного люка валил дым. Боекомплект пока не взрывался, но подходить к машине всё равно не стоило.
— Лунёва, начальника заставы никто не видел? — спросил я.
Один из дружинников показал в сторону дома за БТРом.
— Оттуда двое ушли. Кого-то несли.
— Наши?
— Кажется, да. Пограничники.
Значит, экипаж мог выбраться. Проверить сейчас не получалось. Между нами и домом лежала открытая улица, которую простреливали от грузовика. В рации на связь вышел Громов:
— Первый, я Третий. У нас человек двадцать со стороны садов. Может, больше. Обходят нас. Дальше держаться не могу. Отходим к домам.
— Потери?
Несколько секунд он не отвечал.
— Нурматов погиб. Юлдашев ранен в руку. Меня царапнуло. Остальные целы.
Я сжал микрофон. Нурматов ещё днём вместе с Колесниковым таскал землю от новых позиций и возмущался, что он спецназовец, а его заставляют работать землекопом. Молодой, крепкий, с редкими усами, которыми он заметно гордился. Несколько часов назад он ел кашу у кухни и собирался после службы поступать в милицию. Теперь его не было.
— Тело забрали?
— Нет. Он на открытом месте. Юлдашев пытался подойти, его сразу прижали. Там и подстрелили. Больше я приказал не рисковать.
— Правильно. Не лезьте. Уходите к посёлку. Ваша задача — не дать им соединиться с теми, кто пришёл по дороге.
— Уже. Занимаем крайние дома. Но долго не удержим. У них несколько пулемётов и гранатомёты.
— Держитесь сколько сможете. Мы у школы.
— Пока держимся.
Связь оборвалась. Почти сразу со стороны садов донеслась длинная очередь ПКМ. Ей ответили автоматы и хлопок гранатомёта. На дороге снова появился Ашуров. Теперь белой рубашкой он не размахивал. Держался у стены и стрелял в сторону школы из автомата.
— Шайтан, — спокойно сказал старик с карабином и сплюнул на землю.
— Знакомы? — спросил я.
— Двадцать лет.
Он прицелился, но я толкнул ствол вниз.
— Далеко для карабина ночью. Патроны береги.
— Я попаду.
— А если нет, у тебя останется три.
Старик нехотя опустил оружие. Самохин вышел на связь:
— Первый, я База. Что у вас?
— Школу удерживаем. Лунёв пропал, возможно, ранен или убит. БТР всё, горит. Пулеметный расчёт заслона полностью уничтожен. Ашуров работает на противника. Дружинники разбежались, осталось человек пять. Со стороны ущелья тоже давление.