На столах у кадровиков постепенно появились папки уже с их собственными объяснениями. Это доставляло мне некоторое удовлетворение. Однажды подполковник из кадров сам остановил меня в коридоре.
— Сергей, зайдите.
В кабинете всё так же пахло цветами. На подоконнике появилось новое растение с толстыми блестящими листьями. Подполковник сел, и уставился на меня как мышь на удава.
— Ваш представитель снова обратился в прокуратуру. Нам теперь материалы готовить.
— Готовьте.
Он вздохнул.
— Вы думаете, я лично вас удерживаю?
— Не думаю.
— А разговариваете так, будто это я ваши рапорты прячу.
Я помолчал. Подполковник действительно не был виноват, просто попал под раздачу как исполнитель чужих приказов.
— Извините. Это действительно к вам не имеет никакого отношения. Ничего личного, просто мне нужно решить мой вопрос.
Он кивнул, немного успокоившись.
— От вас нужна подпись. Ознакомление с материалами.
Я прочитал несколько страниц. Моя служба в них выглядела странно: до определённого дня способный, дисциплинированный офицер, после него — человек, которому нельзя доверить даже пол в коридоре подмести. Подполковник дождался, пока я подпишу.
— Неужели обязательно было вот так?
— А как надо было?
Ответить он не успел. Зазвонил телефон, меня искал Орлов. Подполковник доложил, что я у него и положил трубку. Я вышел и в коридоре и там встретил Орлова, который уже сам, лично шел к кадровикам. Он остановился, напротив.
— Завтра в девять ноль-ноль будешь на месте.
— Есть.
— Без своих фокусов. Вызывает начальник управления.
Я сразу перестал улыбаться.
— По какому вопросу?
— Думаешь, тебя за образцовую службу награждать собираются?
На следующее утро я приехал за полчаса до начала рабочего дня. Побритый, в чистой форме, без перегара. Усачёв посмотрел на часы, потом на меня.
— Можешь ведь, когда захочешь.
— Могу.
— Вот это больше всего и раздражает.
Орлов отвёл меня наверх сам. Пока ждали у приёмной, он в очередной уже раз выговаривал мне и обьяснял, как нужно себя вести в присутствии большого начальства.
— Здесь не острить.
— Понял.