— Я понимаю.
— Ничего ты не понимаешь. Пока ты занят исключительно тем, как отсюда выйти и испортить жизнь своему начальству, — сухо сказал генерал. — Страна ещё не раз окажется на грани войны. Посмотри, что происходит вокруг. Всё, что раньше удерживалось одной властью, одной армией, сейчас расходится по швам. И оружия повсюду хватает. Будут новые конфликты. Будут задачи, к которым никто заранее не подготовится. Тогда понадобятся люди, способные разобраться на месте.
Он посмотрел прямо на меня.
— Такие, как ты.
Я молчал. Лодыгин вернулся в кресло.
— Я предлагаю закончить эту историю разумно. Длительный отпуск. Уедешь домой, побудешь с бабушкой, приведёшь голову в порядок. За неделю назад никто не вызовет. Срок оговорим заранее.
— А потом возвращаться?
— Потом решим, где тебе служить дальше.
— Значит, возвращаться.
— Ты офицер и присягу давал.
— Я прошу уволить меня из армии.
Орлов чуть шевельнулся рядом, но генерал на него не посмотрел. Мои слова он пропустил как будто мимо ушей.
— Другой вариант. Свободнее организуем службу. Не требуется каждый день сидеть здесь от звонка до звонка. Работаешь по конкретным заданиям, приезжаешь, когда нужен. Можно решить вопрос с другой должностью. Например, на твоем любимом полигоне. Учебная работа тебе подходит.
Это было хорошее предложение. Наверное, очень хорошее. Но я только спросил:
— А когда понадобится ехать в очередную командировку, я поеду?
— Если будет приказ — поедешь.
— Тогда это ничего не меняет.
Генерал сцепил пальцы.
— Ты боишься новой командировки?
— Нет.
— После того, что ты пережил, это было бы понятно.
— Я боюсь не командировки, товарищ генерал.
Он ждал. Я посмотрел на стакан. Вода немного дрожала: где-то за стеной работала вентиляция.
— Погибнуть я конечно не хочу. Но если придётся… Я уже оставался там, откуда мог не уйти. Вы это знаете.
— Знаю.
— Только всё время так жить я больше не хочу. Возвращаешься, лечишься, привыкаешь спать нормально. Потом начинаешь ждать, куда отправят дальше. Пока ждёшь, вроде бы жизнь идёт. Квартиру ремонтируешь, машину чинишь, с друзьями созваниваешься. А сам всё равно понимаешь, что это до следующего раза.
Я помолчал, подбирая слова.
— Вы предлагаете отпуск. Я уеду, бабушка обрадуется. Потом спросит, надолго ли. И мне опять придётся объяснять, что пока не знаю. Что в Москве решат. А она уже не в том возрасте, чтобы всё время ждать.
Лодыгин слушал, не перебивая.
— Я хочу семью. Детей хочу, и не хочу, чтобы они росли без отца и однажды остались сиротами. Работать хочу на себя, даже если у меня ничего не получится. Хочу жить в своем доме и знать, что весной сам посажу дерево, а осенью сам соберу яблоки. Глупости, наверное, говорю.