— Решил добиться увольнения через взыскания?
— Решил добиться увольнения.
— Отвечай на вопрос.
— Да.
Он несколько секунд смотрел на меня.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
— Понимаю.
— Нет. Не понимаешь. Люди, которые тебя вытаскивали из задницы, лечили, возвращали на службу, награждали и беспокоились о тебе, теперь читают вот это. — Он ткнул пальцем в лист. — Просрочил. Не выполнил. Отсутствовал. Герой Советского Союза не явился на занятие без уважительной причины.
— Вытаскивали из задницы и лечили? — Я усмехнулся — В кто меня в эту задницу отправлял, и кто меня отправлял на те задания, после которых меня лечить надо было? А «возвращали на службу» вообще аргумент так себе. Ну а насчет героя… Звезду мне не за посещаемость дали.
Орлов ударил ладонью по столу.
— Не смей этим прикрываться!
Я замолчал. Он тяжело выдохнул и закрыл дело.
— С бригадой больше не работаешь. Передашь дела. Пока будешь заниматься внутренними материалами под контролем начальника отдела.
— Есть.
— Служебную характеристику пересмотрят. По каждому нарушению будет разбирательство. И не думай, что я позволю тебе разваливать работу.
— Я ничего не собираюсь разваливать.
— Ты уже начал. За тобой другие доделывают.
На это ответить было нечего. Дела я передавал два дня. Объяснил сменщику, кому звонить, какие заявки надо проверить, по каким вопросам обещали ответ и к какой дате. Оставил номера, пометки и список незаконченного. Начальник штаба бригады, узнав о замене, позвонил сам.
— Переводят?
— Пока другую работу дали.
— Жаль. Сработались уже.
— С новым тоже сработаетесь.
Я положил трубку и долго сидел неподвижно. Впервые моя затея задела людей, которым до моего увольнения не было никакого дела. Они просто рассчитывали, что в Москве у них есть человек, знающий их проблемы.
Новые материалы принесли после обеда. Старые отчёты, таблицы, сводки. К ним прилагался перечень заданий со сроками. Усачёв положил его передо мной.
— Получение подпиши.
Я подписал.
— И впредь все поручения будешь получать письменно.
— Хорошо.
Он не ушёл. Постоял у стола, потом спросил:
— Тебе обязательно надо было сделать меня надзирателем?