Я откинулся на спинку стула.
— Значит, врут?
— Пока я вижу, что тебе не объясняют основания. Это разные вещи.
Он собрал несколько листов.
— И ещё. То, что других сокращают, не означает, что обязаны сократить тебя. На этом спор не построишь. Будем разбираться с твоими документами.
Валлиулин остался ужинать. Мы поговорили о доме, о Равиле, о делах. Перед уходом он задержался в прихожей.
— Не пытайся выдавить увольнение какой-нибудь глупостью. Особенно связанной с оружием, секретными бумагами или невыполнением приказа. Вместо дома можешь получить совсем другое место жительства.
— Я не идиот.
— Очень надеюсь.
Через несколько дней у меня появился новый рапорт. На этот раз в нём были перечислены предыдущие обращения, указаны даты и отдельно содержалась просьба сообщить принятое решение письменно. Второй экземпляр остался у меня с отметкой о приёме. Орлов вызвал меня почти сразу.
— Адвоката подключил?
— Проконсультировался.
— Против управления собрался судиться?
— Пока пытаюсь получить ответ.
— Тебе отвечали.
— Мне предлагали академию.
Он подвинул ко мне рапорт.
— Серёгин, это уже похоже на демонстрацию.
— Сколько я прошу меня уволить? Вы думали, мне просто нравится писать?
— Ты прекрасно знаешь, почему мы тебя держим.
— Не знаю. Кадры говорят про секретность и проверки. Вы про перспективы. Если есть ещё причина, скажите.
Орлов встал, прошёл к окну, потом вернулся.
— Ты ценный офицер. Проверенный. С опытом, который за деньги не купишь. Ты умеешь принимать не стандартные решения и отвечать за них. Такими людьми не разбрасываются.
— А теми, которых сокращают, можно?
— Я не отвечаю за всю армию!
Он произнёс это резко, потом помолчал и сел.
— У тебя есть возможность нормально служить. Мы её обеспечили.
— Товарищ полковник, я за квартиру благодарен. За помощь благодарен. Но я квартиру не просил в обмен на отказ от увольнения.
— Никто тебе такого обмена не предлагал.
— Тогда давайте одно с другим не связывать.