— Сергей, вы пришли консультироваться или спорить?
Я немного помолчал, остывая и успокаиваясь.
— Консультироваться. Объясните, какие у меня обязательства перед управлением. Конкретно. Что подписал, сколько должен отслужить, до какого числа.
— Надо поднять документы.
— Поднимите. Я подожду.
Он посмотрел на часы.
— Сейчас не получится.
Мы договорились, что я зайду через три дня. Через три дня оказалось, что часть документов находится в другом подразделении. Ещё через неделю выяснилось, что по моему делу не завершены какие-то проверки.
— Какие проверки?
— Связанные с прежними обстоятельствами службы.
— По Анголе? По Таджикистану?
— В том числе.
— По Анголе дело прекращено. Документ у меня есть. По Таджикистану тоже всё ясно, меня за это задание даже наградили.
— Уголовное дело и служебная проверка — разные вещи.
— Кто её проводит?
— Вам сообщат, если понадобится ваше участие.
— А когда закончат?
— Это не от нас зависит.
Я вышел из кадров с ощущением, что опять разговаривал с Гуревичем в самолёте. Только тот хотя бы получал удовольствие от своих шарад, а здесь люди совершенно серьёзно произносили слова, за которыми я не мог обнаружить ничего определённого.
Вечером достал из шкафа папку с личными документами. Перебрал выписки, справки, бумаги о наградах, постановление о прекращении дела. Нашёл всё, кроме документа, в котором было бы написано, что я теперь принадлежу управлению пожизненно. Потом позвонил Валлиулину.
Адвокат узнал меня сразу.
— Здравствуй, Сергей. Что случилось?
— Пока ничего. Потому и звоню.
— Хорошее начало. Обычно мне звонят, когда уже случилось.
Я рассказал про свою службу, желание уволиться и рапорты. Он не перебивал, только несколько раз уточнил даты.
— Письменные ответы есть?
— Нет.
— Отметки о подаче?
— На нескольких есть. Большинство я просто отдавал начальству.
— Копии оставлял?