Дневник офицера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заметили меня гитлеровцы или просто решили все поле обстрелом прочесать — не знаю. Но когда ударили их минометы, я не сразу понял, что это обстрел. Только тогда и очнулся, когда мина недалеко от нас разорвалась. «Ну, думаю, или мы с тобой, друг, здесь навсегда вместе останемся, или я отплачу за тебя с лихвой! Долго будут гитлеровцы тебя помнить!»

Во время минометного обстрела в воздухе всегда такая стена дыма и пыли поднимается, что кругом темно. Увидел я, когда встал, только воронку от снаряда. Поднял Володю… Окаменел он, тело не гнется. И пошел с ним к воронке. Сначала его туда спустил, потом — сам спрыгнул. Жду, когда дым осядет, чтоб огонь по гитлеровцам открыть. Володя рядом лежит… Когда дым рассеялся, взял я винтовку. А фрицы, верно, решили, что от меня давно одна зола осталась — смело выползли. Впятером, чтоб скучно не было. Я их, одного за другим, всех пятерых и перестрелял для начала. Теперь без промаха бил, как на учебной площадке по мишеням.

Снова миной они меня достать хотели. Только в одно и то же место снаряд редко попадает. Так я живой и остался. Ночью поднял Володю и понес его к нашим траншеям.

Вот какой у меня был второй снайперский выход, агай!

Птицы уже начали устраиваться на ночлег. Они не то ссорились, не то сообщали друг другу перед сном что-то очень важное — у всех свои дела, свои заботы…

Зеин сидел ссутулившийся, погасший, задумчиво вертел давно рассыпавшуюся в его руках самокрутку. Потом начал подбирать крошки махорки с шелковистой белой бересты дерева, на котором мы сидели. Дерево лежало всем стволом на земле, широко раскинув зеленую, еще не успевшую засохнуть крону. Листья были покрыты мелкими бисеринками росы.

— Какая выпала!

Он разогнулся, провел ладонью по стволу, мокрому как от дождя.

— Ну, что вам рассказать еще? Говорил, говорил, а все не то, что нужно. Вот разве…

Он сорвал тоненький стебелек с пушистой серебряной от росы метелочкой на верхушке:

— Приходилось вам когда-нибудь стрелять при такой росе?

— Я не охотник. С ружьем по лесу не ходил.

— Охотиться еще можно. А вот из засады в человека при такой росе лучше не стрелять. Фазан пара от раскаленной винтовки не заметит, а человек заметит. Выдать себя можно. Вот для вашей статьи это, пожалуй, пригодится.

Был у меня такой случай. За мной тогда нарочного, как за Карибаем-ага, прислали. Не нарочного, конечно, просто пришел из другого подразделения старший лейтенант к нашему капитану помощи просить. Фашистский снайпер к ним повадился — снимал у них людей, как волк овец.

Зеин криво усмехнулся:

— Может, ему тоже было за кого мстить… Э-э! Да не в мести у них тут дело! За кого они с самого начала мстили, когда на нас напали? Просто мир завоевать захотели — «высшая раса!», чтоб они прокляты были!.. А снайпер этот хорошо свое дело знал — каждый вечер с добычей уходил. Замаскируется, а к вечеру в свою берлогу уползает. Ас! Так в подразделении и решили против него своего снайпера выставить — кто кого?!

Было это вскоре после того, как мы Володю похоронили. Месяца еще не прошло. Когда капитан вызвал меня и предложил это дело, я обрадовался — у самого глаза, как у волка, загорелись. Может, думаю, этот гад и убил Володю?

— Ладно! — говорит капитан. — Иди, Байжандиев!

Пришел я в то подразделение, когда стемнело. Явился к старшему лейтенанту, который за мной приходил. Тарасов его фамилия была. Повел он меня место смотреть.

— Где-то, — говорит, — там его зона!

Я смотрю. Как бы мне вам эту зону нарисовать? Вот тут — укрепления гитлеровцев, тут — наши. Расстояние метров пятьсот. Только не равниной — от гитлеровцев к нам спуск, потом низина, подъем и снова спуск, а за ним уже — подъем на нашу высотку. Посередине, на самом хребте, — обгорелая рощица. Остались от нее одни пеньки, да и те расщепленные. Но в одном месте целой группой стоит деревьев двадцать, все тополя… Стоят почти нетронутые, стволы толстые… Такой островок зеленый сохранился. Где же снайперу прятаться, как не там? Ясно, что он там себе гнездо устроил.

— Ну, как думаешь — где тебе лучше залечь?

— А вот здесь, говорю, и залягу.

Позиция, конечно, неважная — ни дерева, ни пня. Но я уже приспособился к бурьяну.

— Здесь, так здесь! Иди давай, отдохни! Я за тобой пришлю.

Я пошел. Лежу на плащ-палатке, руки под голову заложил, на звезды смотрю. Вот только одно у меня тогда появилось — странная такая уверенность, что меня ни один снаряд не возьмет, ни пуля не прошибет. Как будто броня на мне надета. Лежу и смотрю, как на небе ракеты вспыхивают, курю самокрутку за самокруткой. До того накурился, что язык щипать начало.

Наконец прислал за мной Тарасов бойца. Бросил я самокрутку, вскочил, пошел. Небо чуть бледнеет. Роса такая, как сегодня, — вся трава мокрая. Ползком добрались. Залег. Стал ждать. Лежал, лежал… Слышу, жаворонок запел. Звезды совсем побледнели, исчезать стали. Край солнца показался — красный, как будто огромный костер на горизонте вспыхнул. Смотрю, на бурьяне вокруг меня бисеринки росы заблестели, переливаются всеми цветами. Такая красота! Прямо передо мной те тополя. Конец сентября уже был, листья желтеть начали; половина тополя зеленая, половина желтая всех оттенков, как будто их специально разрисовали. Ветерок набежит — они летят, кружатся… Вдруг за одним из стволов тень мелькнула. Я сразу нажал на спусковой крючок! А снайпер этот опытный был. Куда опытнее меня. Не так его просто возьмешь! Мелькнул и пропал, как сквозь землю провалился — будто его и нет совсем. Это тоже наука — так проваливаться, не вдруг такой звериной осторожности научишься! Что говорить — ас. Он-то спрятался, а я себя своим глупым выстрелом выдал вдвойне: трава вокруг мокрая и у ствола винтовки сразу легкий парок. Неопытному человеку незаметно, а такой-то волчище, конечно, сразу отметил. Словом, выдал я себя, показал, где сижу. Ну, ясно, он мне и послал целую обойму пуль: получай, мол, подарок. Хорошо хоть, что я голову после своего выстрела быстро в колени убрал. Над самой моей макушкой все пули просвистели. Как я себя ругал! Каких только слов обидных не придумывал! Что же это ты, такой-сякой, совсем соображать перестал? Наука тебе, теперь плати за нее головой!

Был это мой девятый выход. Старики у нас в Казахстане говорят, что девятка — плохое число. Как бы не стал у меня девятый выход последним.

Ас выпустил в меня всю обойму и решил, что я готов. Уверенный в себе был охотник! Не привык мазать. Да и не промазал — пригнись я на секунду позже, прямо в лоб бы попал.

Отсидел я, свернувшись кольцом, эдак часа два. Спина устала. Пора, думаю, разгибаться. Только шевельнулся, опять пули засвистели. Ого! Значит, до сих пор следит за мной. И сразу за его выстрелом — несколько автоматных очередей. Хорошо дело поставлено! Это его с линии немецких укреплений специальные автоматчики прикрывают. Здорово! По одиночному выстрелу еще можно узнать, где охотник залег, а так — поди, догадайся. Организованно действуют, что-что, а убивать умеют — целой фабрикой работают!