— Вы разбойников сейчас хвалите? — уточнил капитан.
— Организацию, — ответил поручик. — Учитесь отличать.
Сомов улыбнулся.
Сабуров выпил и продолжил уже громче:
— Только они одного не учли, господа. Алексей Николаевич пять лет жил среди людей, которые прекрасно знают, что такое погоня. Вы думаете, индейцы после первой неудачи идут домой? Нет, господа. Они идут до конца. Поэтому Ветров даже сапоги не стал надевать. Сапоги в таком деле только мешают.
Один из молодых офицеров кивнул. Видимо, объяснение показалось ему разумным.
Я снова опустил глаза к тарелке. Подумал, что в случае с Сергеем Петровичем всё получилось как в Сабуровской истории. Михаил Андреевич умер. Я приехал из Америки и получил его наследство. Сергей Петрович уже знал о выплатах и считал, что дядя Алексея много лет брал деньги за молчание.
Потом я познакомился с Илларионом Петровичем. И сам стал искать с ним встреч. Приглашал его. Вмешивался в его дела. Старался свести с Анфисой. Пользовался каждым удобным случаем, чтобы они оказались рядом. Я знал, для чего это делаю. Сергей Петрович видел только результат.
Для меня всё сводилось к Анфисе. Для него племянник Михаила Андреевича после смерти дяди довольно уверенно приближался к семье Неретинских. Забавно. Получалось, что у меня и правда хорошо вышло.
За камерным ужином Сергей Петрович решил меня проверить. Начал спрашивать про Америку. Я рассказал. Он спросил, собираюсь ли возвращаться. Я сообщил, что пока остаюсь. Он поинтересовался моими делами. Я объяснил, что здесь появились причины задержаться. Причём… рядом сидел Илларион Петрович. Дела. Хм. Хорошо поговорили. Сергей Петрович пришёл проверить свои подозрения, а я добросовестно снабдил его всем необходимым.
С другого конца стола раздался голос Сабурова:
— … Томагавк я сегодня видел лично, господа. Держал в руках. Господа, вещь серьёзная. Совершенно другая школа оружия.
Он уже стоял.
Сомов перестал играть и поднял голову.
— С саблей всё понятно, — продолжал Сабуров. — Человек перед вами. Вы видите руку, плечо, клинок. Можно отойти. Можно поставить защиту. С томагавком совсем другое дело. Индейцы его бросают.
— Далеко? — спросил молодой корнет.
— Достаточно.
— Это сколько?
— Если в вас попадут, расстояние уже не имеет значения.
За столом снова засмеялись.
Корнет тоже улыбнулся, но потом посмотрел на меня.
— Алексей Николаевич, вы действительно умеете его бросать?
Я прожевал мясо, ответил:
— Умею.
Мысленно добавил: «И он даже летит… вперёд».
Сабуров сразу поднял руку.
— Вот, — сказал поручик. — Я же говорил.
Он снова обратился к столу:
— Они бежали. Человек семь. Может быть, восемь. Алексей Николаевич шёл следом. Босиком. С томагавком. Теперь поставьте себя на место последнего. Вы оборачиваетесь и видите человека, который пять лет прожил в Америке и умеет метать индейский топор. Вы понятия не имеете, с какого расстояния он попадёт. Вы уже видели, что он не собирается останавливаться. Какие у вас дальнейшие намерения?
— Бежать быстрее, — сказал капитан.