Оба князя сразу напряглись.
Я поднялся и произнёс:
— Подождите минуту.
В коридоре было прохладнее. Стук пресса здесь звучал громче. Я дошёл до памятной полки. Два толстых тома стояли на прежнем месте. Я раздвинул их. Связка писем лежала у самой стены. Вытащил её. Лента немного примялась, бумаги остались аккуратно сложены.
На верхнем листе пыли не было. Я провёл пальцем по соседнему переплёту. Тоже чисто. Прасковья Ивановна исправно протирала полку и книги. Связку оставляла там, куда я её сунул при первом знакомстве с Хлудовым.
Я поправил тома и вернулся в кабинет. Оба брата посмотрели на бумаги в моей руке. Илларион Петрович подался вперёд. Я положил связку перед ним.
— Это я нашёл среди бумаг Михаила Андреевича в первый вечер. Не это ли вы ищете?
Илларион Петрович протянул руку и взял верхний конверт. Вынул из него письмо. Пробежал глазами по первым строкам. Потом поднёс бумагу ближе к глазам. Лицо у него изменилось. Сергей Петрович сразу это заметил и тоже наклонился к столу. Илларион Петрович ещё раз посмотрел на верхнюю строку.
— Это мамин почерк, — сказал он.
Я накрыл связку писем ладонью.
Спросил:
— Вы уверены?
Илларион Петрович поднял глаза.
— Да.
— Совершенно?
Он снова посмотрел на лист.
— Алексей Николаевич, я много раз видел её записки. Ошибки быть не может.
Я убрал руку.
— Тогда хорошо.
Сергей Петрович посмотрел на меня.
— Я прочёл только начало первого письма, — сказал я. — Несколько строк. Дальше читать не стал.
Илларион Петрович держал бумагу обеими руками.
— Почему? — спросил он.
— Решил, что это личная переписка Михаила Андреевича. Усомнился, что имею ли право читать дальше.
Я посмотрел сначала на Сергея Петровича, потом на Иллариона Петровича.
— Поэтому и переспросил. Не хотелось бы без необходимости говорить о возможной связи Михаила Андреевича с… женщиной.
Сергей Петрович медленно выпрямился. Илларион Петрович снова прочёл первые строки. Потом аккуратно положил лист поверх остальных бумаг. Читать дальше он не стал. Несколько секунд рассматривал стопку конвертов.
— Алексей Николаевич, — произнёс он, — позволите мне забрать её?
— Конечно, — ответил я.
Он взял бумаги. Сергей Петрович следил за ним. Потом перевёл взгляд на меня. Илларион Петрович взял перчатки.