Анфиса некоторое время смотрела на отца.
— У вас есть дело с Илларионом Петровичем?
— Сейчас нет.
— Тогда вы заранее бережёте отношения для дела, которого ещё нет.
— Именно.
Она повернулась ко мне.
— Алексей Николаевич, теперь хотя бы понятно, зачем вы здесь.
— Теперь понятно, что именно от меня требуется.
Парамон Ильич нахмурился.
— Я что, непонятно объяснил?
— Наоборот, — сказал я. — Теперь мне известно, что от моего дворянства требуется практическая польза.
За последние недели оно принесло мне достаточно обязательств. Было приятно узнать, что хотя бы однажды его можно применить без оружия. Анфиса взяла чашку.
— Хорошо, Алексей Николаевич. Тогда посоветуйте.
— Что именно вас затрудняет?
Она ответила не сразу.
— Илларион Петрович пишет гораздо проще, чем я ожидала. После обращения почти сразу переходит к нашей беседе и к моей работе. Я начала отвечать утром и поняла, что у меня получается совсем иначе.
— Иначе как?
— Почтительнее.
— Это плохо?
— Когда половина начала состоит из почтительности — вероятно, да.
Парамон Ильич поднял голову.
— Половина чего?
— Папенька.
— Я спрашиваю.
— Половина страницы.
Хлудов посмотрел на меня.
— Вот. Так понятнее.
Я спросил Анфису:
— Что вы написали на этой половине?
— Благодарю его за письмо. За внимание к моей работе. За сведения, которые он прислал.