— Да.
— Это можно.
Она взяла чашку, но через мгновение поставила её обратно.
— Есть ещё одно.
— Слушаю.
— Илларион Петрович задаёт вопросы. На них я отвечу. Но в письме есть места, где вопроса нет, а мне тоже хочется возразить или добавить.
— Это относится к вашей работе?
— Да.
— Тогда добавьте.
Анфиса посмотрела на меня.
— Просто?
— А почему нет?
— Потому что это уже будет не только ответ на его письмо. Если я сама начинаю развивать разговор дальше — это моя инициатива.
Вот здесь оказалось интереснее. Я до сих пор решал задачу, которую поставил Хлудов: как купеческой дочери написать князю и не задеть его светских чувств. Анфиса спрашивала уже о другом.
— Вы боитесь, что это могут понять иначе?
— Могут.
— Даже если речь только о рукописи?
— Люди редко ограничиваются только тем, что написано.
Парамон Ильич отпил чай.
Раньше я бы посоветовал ей не усложнять: есть мысль — напишите. Но не сейчас. Здесь приходилось объяснять окружающим, почему написано второе письмо.
— Хорошо. Тогда начнём с другого. Вам самой хочется продолжить разговор с Илларионом Петровичем?
Анфиса чуть нахмурилась.
— О моей работе?
— О том, о чём вы сейчас переписываетесь.
— Да.
Ответ последовал сразу.
— Если он больше не напишет, вам будет жаль?
Анфиса промедлила.
Произнесла:
— Да.