— Благодарю, дальше он должен производить впечатление при мне.
Извозчик принял это объяснение спокойно. За утро книга уже убедила его, что обладает собственными обязанностями. Дрожки отъехали. Я остался перед крыльцом с одной перчаткой в кармане и каталогом на руках. В мастерской князя уже считали будущим заказчиком. Сам Илларион Петрович пока не подозревал ни об этом повышении, ни о том, что его собираются рассматривать ещё и как возможного жениха.
Я поднялся по ступеням. У двери поправил каталог, убедился, что закладки не торчат наружу, и постучал. За дверью почти сразу послышались шаги. Слуга увидел меня, каталог и свободное место у крыльца, где полагалось бы стоять экипажу приличного посетителя. Из трёх предъявленных обстоятельств наибольшее уважение вызвал каталог. Он занимал обе мои руки и выглядел дороже извозчика, который привёз его сюда вместе со мной.
— Кого прикажете доложить?
— Алексей Николаевич Ветров. По делу типографии Михаила Андреевича.
Слуга принял шляпу и перчатку. Каталог я оставил у себя. Полезный предмет не следовало передавать раньше, чем он успел вызвать вопрос.
Андрей Федин
Дворянин с понедельника. Часть 2
Глава 1
Ждать пришлось недолго. Меня провели в кабинет, где Илларион Петрович стоял возле письменного стола. У собора я видел его среди людей и потому прежде заметил положение. Здесь положение никуда не исчезло, но получило кабинет, домашний сюртук и раскрытую книгу, лежавшую поверх нескольких писем. Князь посмотрел сперва на меня, затем на каталог и снова на меня. Последовательность была правильной: личность, предмет, возможная связь между ними.
Я поклонился и приготовился начать с типографии. Илларион Петрович лишил меня этой возможности.
— Алексей Николаевич. Вчера я говорил о вас с братом.
Заготовленная фраза больше не требовалась. Князь сам открыл разговор моим именем, добавил Сергея Петровича и сообщил, что вчерашнее знакомство уже получило продолжение в семейном кругу. Лучшего вступления я не придумал бы (хотя утром честно пытался).
— Надеюсь, князь Сергей Петрович не ограничился моими недостатками. Для первого разговора их было бы слишком много, пришлось бы задержать вас до обеда.
Уголок рта Иллариона Петровича слегка поднялся.
— Сергей умеет быть кратким, когда говорит о недостатках других.
— Редкое качество. Обычно эта тема придаёт людям красноречие.
— Вы нашли с ним общий язык? — спросил князь.
— Мы нашли несколько слов, значения которых понимали одинаково. Для первого знакомства это уже успех.
Князь указал на кресло и сел сам.
— Брат сказал, что вы вернулись из Америки с весьма самостоятельными представлениями о здешних порядках.
— Значит, он был ко мне добр. Мои представления пока значительно самостоятельнее моих знаний.
— Вы охотно это признаёте.
— Знания легче приобрести, когда окружающим не приходится сперва доказывать, что они у тебя уже есть.
Илларион Петрович задержал на мне взгляд. Я получил первую настоящую реакцию князя: он ожидал либо оправданий, либо американской бесцеремонности, а услышал признание, которое не принижало говорящего. Приём был старый и надёжный. Отобрать у собеседника очевидное возражение следовало раньше, чем он успеет придать ему собственную формулировку.
Князь посмотрел на каталог.
— Алексей Николаевич, поставьте его на стол. Иначе наш разговор закончится раньше по причине вашей физической усталости.
— Каталог исполняет сразу две обязанности: представляет американскую печать и внушает уважение к её объёму.
Я положил книгу на указанное место. Стол принял её с глухим стуком.
— Вторая обязанность исполнена, — сказал Илларион Петрович.
Князь провёл ладонью по переплёту, но открывать каталог не стал.