— В «Белых бунгало» вообще нельзя верить тому, что видят глаза.
— Вот с этим я точно соглашусь.
Я еще раз мысленно перебрала людей вокруг нас. Сильвия оказалась не кинозвездой. Коко — как раз наоборот. Я пока не могла представить ее лицо на постерах кинотеатров, но, если верить Эштону, она была комедийной суперзвездой, покоряла мужчин пачками в своей блистательной жизни, а после громких премьер отчаянно нуждалась в месте, где всем все равно, кто она и как выглядит. И «Белые бунгало» стали ее тихой гаванью. Надо же…
А еще наша лань с первой виллы — Амира — оказалась женой Эштона. А сам Эштон — мужчиной с тремя женами, из которых не все знали друг о друге, но явно уже что-то подозревали. Если бы здесь были женщины из бухгалтерии «Авроры», они бы буквально сошли с ума от такого многоугольника. Это вам не любовные треугольники знаменитостей обсуждать.
Лоренцо оказался братом покойника и теперь изображал прекрасно отдохнувшего туриста. А сам труп вообще исчез.
Нет, пожалуй, пора было перестать удивляться хоть чему-нибудь в «Белых бунгало».
— И это еще не самое худшее, — вдруг сказал Эштон. Веселье мгновенно исчезло из его голоса. — Проблема не в том, что они обе здесь. И даже не в том, что шамаль заблокировал выезды.
— Ворота до сих пор не открываются? — сразу спросил Вадик.
— Нет. Инженеры работают. Фатима говорит, завтра должны справиться.
— «Должны»? — переспросил Тифлисов.
Эштон раздраженно махнул рукой. — Марко проектировал всю аварийную автоматику комплекса. Когда система полностью блокирует внешний периметр, есть какой-то ручной обход. Но, разумеется, этот параноик никому толком не объяснил, как он работает.
Вадик чуть заметно изменился в лице. Совсем немного. Если бы я не знала его достаточно хорошо, то даже не заметила бы.
— Никому? — переуточнил он.
— Фатима знает общую схему. Техническая служба тоже. Но последовательность аварийного разблокирования держал у себя Марко. Говорил, что так надежнее.
— Удобно.
— Что?
— Ничего.
Продолжайте.
Я посмотрела на Вадика. Он уже куда-то мысленно положил эту информацию. В отдельный полицейский ящик. И повесил на него замок.
— Но даже если через час ворота распахнут настежь, — продолжил Эштон, — ни Амира, ни Коко не уедут.
— Почему? — искренне не поняла я. — Если им обеим здесь настолько некомфортно, отправьте одну в Дубай, вторую во Францию. Частный самолет, вертолет, яхта. У вас наверняка есть все сразу.
— Есть.
— Вот видите.
— Они не согласятся.
— Да почему?!
Эштон посмотрел на меня так, словно ответ был настолько очевидным, что объяснять его взрослому человеку даже неудобно.
— Потому что завтра Белый прием.
Мы с Вадиком переглянулись.
— Какой еще прием? — спросила я. Теперь Эштон уже откровенно удивился. — Ежегодный Белый прием.
— Это должно что-то мне объяснить?