— Она ужасно извинялась! — Эштон вскинул руки. — Клялась, что брони в системе совпали случайно. Попыталась отменить обе, отговорить, сослалась на ремонт коммуникаций, какие-то технические проблемы, но ни одна не согласилась переносить поездку.
— Обе брони принимала Фатима? — все тем же нейтральным голосом уточнил Вадик.
— Конечно. Здесь почти все проходит через нее.
— Понятно.
Мне совершенно не понравилось это его «понятно». Вадик произносил это слово именно в тех случаях, когда ему было ничего не понятно, зато очень хотелось посадить кого-нибудь напротив себя под яркую лампу. Но Фатима и мне не нравилась.
Эштон тем временем продолжал исповедь:
— Фатима просто не смогла их остановить. А потом пришлось спасать ситуацию. Перекрывать мне маршруты, предупреждать, кто где находится… Поэтому я и метался по техническим тоннелям, прятал электрокар где попало и в итоге ночевал в вашей гостевой спальне.
— Вы сейчас описали не отпуск миллиардера, а жизнь особо опасного преступника в бегах, — заметил Вадик.
— Я знаю! Думаете, мне самому это нравится?
— Рад, что хоть здесь наше мнение совпадает.
Я переваривала услышанное, а мой девелоперский мозг тем временем лихорадочно пересчитывал смету этого курорта заново. Технические тоннели. Тайные двери. Электрокары. Отдельные скрытые маршруты для любовной логистики. Нет, определенно, в элитном строительстве мы с «Авророй Девелопмент» откровенно недорабатывали.
— Хорошо, — медленно произнесла я. — С одной женой все предельно ясно. Это «лань» с первой виллы.
Эштон горестно кивнул. — Амира. Да.
Пазл мгновенно сложился. Чёрная абайя. Мини-шейх. Взгляд уязвленной пантеры. Крик «Where is he?». Бесцеремонное вторжение в нашу виллу. И то, как после появления Вадика она мгновенно поняла, что ошиблась дверью. Амира искала собственного мужа. И Фатима вовсе не успокаивала случайно заблудившуюся нервную гостью — она тушила семейный пожар своего босса.
— Значит, она действительно ваша жена?
— Да.
— И она знает про первую?
Эштон поморщился.
— Про Ламию — да.
— А Ламия про нее?
Молчание было довольно выразительным. Но я не сводила с него глаз и ждала пока наш многоженец произнесет это вслух.
— Нет.
— Прекрасно, Эштон.
— Дарина… там все сложно.
— Я уже поняла, что слово «сложно» в вашей семье имеет какое-то специальное, сильно расширенное значение.
Вадик кашлянул в кулак.
— А вторая? — спросил он. — Кто вторая жена, которая сейчас находится здесь?
Лицо Эштона вдруг изменилось. Еще секунду назад перед нами сидел загнанный жизнью многоженец, а теперь в его глазах мелькнуло что-то совершенно другое. Теплое, в чем-то мальчишеское и даже бравадное.
Я сразу насторожилась. Ничего хорошего такое выражение у мужчин обычно не предвещает.
— Она… европейка, — сказал он с плохо скрываемым восхищениием. — Актриса. Очень известная, на самом деле. Мы познакомились в Европе несколько лет назад. — Эштон замолчал и слегка загадочно улыбнулся. — И, поверьте, Дарина… я просто не смог устоять. У нее такая энергетика, такая сумасшедшая харизма… Она из тех женщин, перед которыми вообще мало кто способен устоять. Мужчины буквально осаждали ее, но она … выбрала меня.