Крик застрял у меня в горле, когда вторая ладонь мгновенно и довольно профессионально закрыла мне рот.
Через секунду Вадик втянул меня глубже в заросли.
— Ты что здесь делаешь? — прошипел Тифлисов.
В его серых глазах плескалось ледяное бешенство, и мне сразу захотелось перевести тему, хоть я и злилась на него за то, что он так меня напугал.
— Я просто смотрю фикусы.
Он нахмурил лоб и приподнял бровь, продолжая сверлить меня взглядом.
— У нас дома таких огромных нет, — пояснила я и даже показала на ближайшее дерево. — Ты только посмотри, какой размер.
— Шторм.
— Что?
— Мы вроде договорились.
— О чем именно?
— Что ты никуда не лезешь одна.
— Я не лезу. Я стою.
— В кустах возле виллы людей, чей ключ оказался рядом с тайным проходом убитого архитектора.
Если формулировать именно так, звучало, конечно, хуже.
— Вадик, да я только одним глазком посмотрела. И знаешь что? Там совершенно нормальные люди. Сидят, пьют кофе. Мужчина вон плавает. У женщины красивые бриллиантовые пусеты и милый браслетик. Похоже, они женаты. Все скучно до невозможности. Нам точно не сюда.
— Прекрасно.
— Вот и я говорю.
— Значит, сейчас мы возвращаемся в нашу виллу, и ты прекращаешь самостоятельную ботаническую деятельность.
— Я вообще-то взрослая женщина.
— Именно это пугает меня больше всего, Дарина.
Он взял меня за локоть.
— И чтобы больше никаких экскурсий без меня. Шаг влево, шаг вправо…
— Приравнивается к побегу?
— Наконец-то начинаешь понимать систему.
Перечить Тифлисову в таком состоянии было себе дороже. Я покорно позволила отконвоировать себя обратно. Правда, продержалась на вилле минут двадцать. После чего выторговала у Вадика официальное разрешение сходить к центральному бассейну за ледяным чаем. На этот раз по открытой дорожке, которая вела прямо к шезлонгу Коко.
После признаний Эштона смотреть на нее теперь было даже странно. Великая французская актриса сидела, поджав под себя одну ногу, в простой белой тунике, с волосами, кое-как собранными наверху, и лениво листала журнал. В руке она держала высокий стакан с соком.
Ничего не намекало на мировую славу. Но теперь, когда мы понимали, что к чему, оба с Вадиком вспомнили как минимум пять фильмов с Коко в главной роли. Кажется, я понимала, о какой бешеной харизме и энергетике говорил Эштон, но не понимала, как две такие разные женщины могли уживаться в одной Коко и куда она спрятала ту роковую красотку, которой пленилась при просмотре фильмов даже я. Хотя спрятать тут было куда, но, похоже, Коко не комплексовала.
Я поздоровалась, опустилась в соседнее кресло, и мы как-то незаметно разговорились. Коко была потрясающей собеседницей — острая на язык, смешливая и абсолютно лишённая пафоса.
— Не представляю, что мы будем делать, если инженеры Фатимы так и не разберутся с этой проклятой автоматикой до завтрашнего вечера, — между делом вздохнула Коко, откладывая журнал. — Тут все, наверное, с ума сойдут, если Белый прием придется переносить.