В тени белых бунгало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот теперь мне стало окончательно неуютно.

За последние несколько дней я успела заподозрить почти всех жителей «Белых бунгало» в самых разных грехах. Сильвию — в том, что она кинозвезда и тайная жена Эштона. Амиру — в том, что она принцесса инкогнито. Коко вообще умудрилась несколько суток прожить у меня под носом мировой знаменитостью, и я ничего не заметила.

Но, как выяснилось, все это время жители курорта занимались примерно тем же самым, разглядывая издалека нас с Вадиком и строя свои гипотезы.

Я вдруг вспомнила взгляды за завтраком. Любопытство у бассейна. То, как некоторые гости едва заметно оборачивались нам вслед.

А я-то решила, что это все из-за трупа в нашем бассейне. Но, кажется, труп был далеко не единственной причиной нашей популярности. Тем более большинство могло о нем и не знать.

И тут меня неприятно кольнула еще одна мысль. Марко де Лука тоже принял нас не за тех. Точнее, Вадика он с первого дня упорно считал мистером Снеггером.

До сих пор эта ошибка казалась мне просто очередным проявлением итальянского безумия. Но теперь я мысленно вернулась в самое первое утро нашего отпуска.

Четырнадцатая вилла. Техасский магнат Снеггер, которого Эштон попросил освободить ее ради нас. Марко, совершенно уверенный, что мужчина, живущий на четырнадцатой, и есть Снеггер.

И старый Максвэлл Варен, после смерти которого весь курорт ждал, кто займет его место. Я медленно поставила стакан на столик.

Кажется, в этой истории наконец появилась хотя бы одна ошибка, которую совершила не я.

Марко не перепутал Вадика со Снеггером. Он просто не знал, как этот Снеггер выглядит. И не знал, что Эштон в последний момент поменял людей на четырнадцатой вилле.

И теперь, кажется, я была едва ли не единственным человеком, который понимал, кто завтра должен был открыть Белый прием. Настоящего Снеггера здесь ждали не как обычного постояльца. И ждали его на нашем месте.

Глава 26. Лучшие друзья девушек

До сих пор эта ошибка с именем, когда Марко влетел и стал называть Вадика Уэйдом на американский манер… казалась мне просто очередным проявлением итальянского безумия, начавшегося еще в прошлый раз с Лоренцо. Но если четырнадцатая вилла действительно должна была перейти кому-то после смерти Максвэлла… Итальянец называл тогда Вадика мистером Уэйдом Снеггером.

Я осторожно посмотрела на Коко.

— Ты сказала, все гадали, кому достанется четырнадцатая. А сам Максвэлл никому ничего не рассказывал? Ну, когда еще был жив?

— Он? — Коко рассмеялась. — Мистер Варэн умел хранить тайны лучше любого банка. Ходили даже слухи, что этот американец до мозга костей имел русские корни, но он никогда ничего не подтверждал.

— Русские?

— Да. Однажды я даже специально заговорила с ним о Чехове.

— И он прокололся?

— О нет. — Коко покачала головой. — Максвэлл был скалой. Даже бровью не повел. Но когда на четырнадцатой появились вы с Вадимом, многие решили, что слухи все-таки были не совсем слухами.

— Как интересно… Типа Максим Вареников… Ну почему бы и нет.

Я неопределенно улыбнулась, отчаянно выигрывая время.

Кажется, неожиданная щедрость Эштона изменила что-то большее, чем отпуск двух пар. Все это было бы даже забавно, если бы завтра после ужина кто-то из нас не должен был встать перед несколькими десятками людей, ради которых, похоже, частные самолеты пересекали половину мира, и открыть заседание, о существовании которого я узнала примерно три минуты назад.

Я много чего открывала в жизни.

Совещания. Выставки. Однажды даже международную конференцию вместо внезапно заболевшего шефа. Я вспомнила наш офис. Да, можно считать, банку с пауками — тоже открывала. Но тайный клуб миллиардеров пока в моем послужном списке отсутствовал.

— А кто обычно решает, как пойдет вторая часть вечера? — осторожно спросила я.

Коко посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Раньше таких вопросов не возникало. Максвелл решал все заранее. Но ко мне он был всегда лоялен, и я бы не возражала, если бы эта лояльность тоже перешла от него по наследству, — прищурилась Коко.

— Я имею в виду… — быстро поправилась я, почувствовав, что ступила на тонкий лед. — Он сам начинал разговор или сначала давал слово кому-то другому?