— Да… — осторожно закинула я удочку. — Белый прием… Мы с Вадимом здесь впервые…
— Волнуетесь? — Коко посмотрела на меня поверх солнцезащитных очков с искренней, почти материнской заботой.
— Честно говоря, очень. — Я кивнула, добавляя своему выражению лица как можно больше смятения, но стараясь не переигрывать.
Коко поставила стакан с соком, который до этого держала у губ, и выпрямилась.
— Дорогая Дарина, здесь все волнуются. Даже те, кто прилетает в десятый раз, все равно волнуются перед Белым приемом. Особенно в этот раз.
— Да, пожалуй, в этом году все немного… иначе.
Мы обе на секунду замерли и несмело переглянулись. Кажется, у Коко тоже был интерес ко мне, и я больше не была уверена, что это было связано с ее возможными подозрениями насчет пребывания Эштона в нашем доме.
— Четырнадцатая вилла… Надо же. Так непривычно, — осторожно протянула Коко.
— Четырнадцатая, — кивнула я, не понимая, что еще сказать, чтобы не выдать, что я вообще не понимаю ни что это за прием, ни что на нем происходит, ни при чем здесь номер нашей виллы.
— Вы уже решили, кто будет открывать?
Я промолчала и отвела взгляд к бассейну. Внешне я практически растворилась в неге морского курорта, но внутри меня шла ожесточенная и решительная кампания по поиску ответов. Что именно и почему мы должны были решить? И, полагаю, под вопросом «кто будет открывать» француженка имела в виду не шампанское. Мои мысли прервал ее ленивый голос, но даже он не смог замаскировать сквозившее напряжение.
— Максвелл Варен всегда все решал заранее. Мы немного общались. Ну, ты понимаешь, наши виллы по соседству, и, честно говоря, он был большим поклонником моих фильмов. Жаль только, что его жена не одобряла такого интереса.
Коко легко рассмеялась, и ее лицо озарилось каким-то внутренним светом, а в глазах заплясали хитринки. Удивительно, как мгновенно она могла преображаться…
— Максвелл Варен, — повторила я за ней, стараясь запомнить имя.
— Да, здесь все гадали, кому достанется право четырнадцатой после смерти старого Максвэлла. Хороший был человек, справедливый. Жаль, что так неожиданно ушел.
Я кивнула и придала лицу как можно более скорбное выражение.
— Да, очень жаль. И правда.
Мы снова помолчали.
— Дарина, а старый Максвэлл был твоим родственником или Вадима? — как бы невзначай спросила Коко, но ее сосредоточенный взгляд выдавал, что интерес был совсем не праздным.
Врать в такой ситуации про внезапно обнаружившегося американского дедушку было бессмысленно, и я честно ответила:
— Ни моим, ни Вадима. У нас с четырнадцатой вообще довольно запутанная история.
По взгляду Коко я сразу поняла, что она мне не поверила ни на секунду. Мне вообще редко верили, когда я говорила правду. Поэтому я тут же перешла в наступление:
— А почему ты решила, что это обязательно родство?
Коко чуть смутилась.
— Да нет, конечно, необязательно. Просто так непривычно видеть на четырнадцатой кого-то другого. Максвэлл много лет был здесь старшим. Не по должности, разумеется, и не по возрасту. Хотя, по возрасту, наверное, все же он тоже был старшим. После ужина столько лет именно он открывал закрытую часть вечера… Я пока не могу представить, что завтра это сделает не он. Когда пришла новость о его смерти, было понятно, что четырнадцатую займет кто-то очень близкий или человек, которому он полностью доверял. Мы все строили предположения, но никто не ожидал…
— А потом появились мы, — закончила я.
Коко улыбнулась.
— Именно.
— И теперь все думают, что один из нас — наследник Максвелла?
— Ну… — она снова взяла стакан с соком. — Скажем так, всем очень интересно, кто завтра займет его место.