— Какое?
— Никакое! Ты сам знаешь!
— Я молчу, Дарина.
— Вот именно. Ты очень громко молчишь. И у тебя все на лице написано.
Эштон смотрел на нас совершенно несчастными глазами.
И мое сочувствие немедленно вернулось. Я знала, что Вадик бывает довольно жестким, а к Эштону у него явное предубеждение.
Его жена с красивым восточным именем, которое я никак не могла сейчас вспомнить, была рядом с ним столько лет. Родила ему двух дочерей. Наверняка вместе с ним переживала все, что случилось после гибели его родителей. А теперь он вернулся сюда, в отель своего детства, где оживали старые травмы, старые тайны, старые люди…
Да, может быть, он совершил какую-нибудь мужскую глупость. Он все-таки был довольно привлекательным мужчиной. Если бы Вадик не умел так точно считывать мои мысли, я бы даже могла подумать, что очень привлекательным. Но ведь глупость — еще не убийство.
— Она вас ревнует? — спросила я мягко.
Эштон поморщился.
— Можно сказать и так.
— Вот видишь, — тут же сказала я Вадику.
— Вижу.
— И?
— И ничего. Жду продолжения истории.
Я подозрительно прищурилась.
— Давай уже резюмируй свои выводы, майор. — и добавила обращаясь к Кэроллу: — Извините, Эштон. У Вадима профессиональная деформация.
Но Тифлисов тут же включился.
— Пока я понял только то, что наш друг Эштон бегает по подземным тоннелям от собственной супруги. Для миллиардера своеобразно, но не незаконно.
— Именно!
— Дарина, я не сказал, что поверил в эту историю, но я ее понял.
Эштон тяжело вздохнул.
— Все гораздо хуже. Вы не поняли.
Мы одновременно повернулись к нему.
— Я не знаю, как это объяснить.
— Словами, — подсказал Тифлисов. — Обычно помогает.
— Вадик!
— Что? Я пытаюсь ускорить процесс.
Эштон потер ладонями лицо.
— Понимаете… если она встретит другую…