Я замерла.
Даже мой внутренний адвокат Кэролла на секунду перестал листать материалы дела.
— Другую кого? — спросил Вадик.
Эштон молчал.
— Эштон? — позвала я.
— Другую…
Я не знала что думать. Но понимала, что мне все меньше нравится эта история.
— У вас помимо жены есть любовница? — спросила я уже заметно холоднее.
Кэролл вскинул голову.
— Нет!
Я выдохнула, но все еще смотрела на него с возникшим на мгновение сомнением
— Проблема не в любовнице, — вздохнул снова Эштон. — Проблема в том… что у меня здесь … две жены.
— Что?! — мне кажется у меня даже глаза округлились.
— Что-то в этом роде я и предполагал изначально, — хмыкнул Тифлисов, наслаждаясь моим шоком и разлетающимися вдребезги иллюзиями заодно с образом страдающего миллионера.
— Две жены?! Эштон, вы же росли в Великобритании! Ваша бабушка — настоящая европейка, вашего отца воспитывала настоящая британка старая Кей! А история любви ваших родителей… Они же до конца были вместе. Только вдвоем…
До меня почти сразу дошло, насколько нелепо это прозвучало. Как будто наличие у человека бабушки-европейким или верного отца автоматически должно было уберечь его от многоженства. Но остановиться я уже не могла.
У меня даже слезы выступили, хотя я сама не понимала почему.
Наверное, потому что слишком живо представила красивое, хоть и не юное лицо женщины с фотографий в итернете. Матери его дочерей. Женщины, которая прожила с ним столько лет.
И как же унизительно ей теперь носиться по этому проклятому курорту за какой-нибудь длинноногой ланью с первой виллы. А я еще думала, что эта лань принцесса…
— Дарина, — осторожно начал Эштон.
— Нет, подождите! Она вам двух дочерей родила!
— Я знаю.
— Очень надеюсь!
Тифлисов кашлянул в кулак, но триумф на его лице читался стопроцентно.
Я резко повернулась к Вадику.
— Даже не думай смеяться.
— Я не смеюсь.
— У тебя глаза смеются.
— Я просто внимательно наблюдаю за допросом.
— Это уже не допрос.