— Я заметил.
Эштон выглядел так, словно предпочел бы снова оказаться в техническом тоннеле. Желательно в самом дальнем его конце.
— Дарина, вы неправильно все поняли… — начал Эштон, но я не дала ему закончить фразу.
— Что именно здесь можно неправильно понять? У вас есть жена. Женщина, с которой вы прожили много лет. Мать ваших дочерей. И теперь выясняется, что здесь у вас еще одна… жена!
— Вы не совсем правильно меня поняли.
— Как же тут не понять?!
— Моя жена Ламия… она сейчас дома, в Дубае… И она не знает, что я снова женился… С ней все хорошо.
Я замерла в недоумении, напряженно пытаясь вникнуть в то, что только что сказал Эштон. Но тут мои мысли прервал громогласный хохот Вадика. Он буквально не мог успокоиться.
— Да что же тут непонятного, Дарина! — Вадик уже откровенно хохотал. — У него здесь еще две жены и, кажется, одна едва не застукала другую!
Я медленно повернулась к Эштону.
— Подождите. Ламия — дома. В Дубае.
— Да.
— А здесь у вас две другие жены?
Он виновато кивнул.
Я мысленно пересчитала еще раз. Арифметика упорно давала один и тот же совершенно неприличный результат.
— То есть у вас три жены?!
— Формально… да.
— А неформально сколько?!
Вадик снова закашлялся, подозрительно похожим образом скрывая смех и я тут же собралась.
— И эти две знают друг о друге? — тут же осеклась я и уточнила, даже не надеясь услышать нормальный ответ.
Эштон отвел глаза.
— Не совсем. Но, кажется, начали о чем-то догадываться.
Ну конечно. Я посмотрела на человека, которого еще десять минут назад мысленно записала в трагические наследники с разбитым сердцем и безупречной семейной верностью.
Три жены.
И две из них оказываются заперты на одном курорте с собственным мужем из-за песчаной бури.
И ни одна не знает о другой.
Да на его месте я бы не просто бегала по техническим тоннелям. Я бы там прописалась.
— То есть ни одна из ваших жен не знает, что вы сейчас здесь?
— Нет, у меня дела в Кэролл-отеле, горячий сезон. И я бы успел вернуться, если бы не буря и эти заклинившие ворота.
— Их до сих пор не починили?