— Лабораторию ты, я так понимаю, тоже тогда всю облазил, — не преминула я ткнуть Василия в больное. — Но я здесь причём? Что ты хочешь мне этой историей сказать?
— Этих людей больше никто и никогда не видел, — негромко сказал Вася, прикуривая новую самокрутку от окурка. — А доношу я до тебя простую мысль…
Взгляд его стал твёрдым, почти отцовским.
— Твоё исчезновение станет концом ровно для одного человека. И это не я. Так что, сделай одолжение, посиди смирно, хотя бы пока Софья не вернётся. Ради неё.
Он был прав. Я нашла новый обрыв, с которого смотрела вниз. А ещё — новую причину — в лице живого человека, который тянулся ко мне, — чтобы отступить от края.
Глава V. Возвращение со звёзд
До военного космодрома, приютившего «Арку͐ду», было несколько сот километров скальной породы. Весь путь — один единственный выстрел сверхзвукового снаряда по пневмотуннелю, наглухо отрезанному от мира. Гражданским там делать было нечего — станцией заправляли военные, — а воздушное пространство над полем и далеко за его пределами патрулировали и глушили направленными помехами. «Аркуда» — военный корабль, который несколько недель назад штурмом брал Асканий, — буквально час назад села на поверхность планеты.
Мы с Василием ждали прибытия экипажа на верхнем ярусе станции, на другом краю пневмолинии. Внизу, на платформе, отрезанной от ложбины путепровода высоким ограждением, толпились другие ожидающие. В самой середине продолговатого вестибюля станции, прямо над небольшой стайкой разноголосо щебечущих и переминающихся с ноги на ногу женщин и детей свисал потрёпанный цветастый плакат, пахнущий типографской краской и патриотизмом: «К звёздам упрямо и смело! Нет героизму предела!» Двое мужчин — совсем низенький старик, прибывший на Ковчег, очевидно, уже зрелым мужчиной, и рослый, худощавый, словно жердь, юнец — явно чувствовали себя среди женщин и детей не в своей тарелке…
Воспоминание о встрече с Созерцающим сидело во мне, как заноза — недельный провал во времени, который для меня длился мгновение. Два местных дня прошло с тех пор, а я всё таскала в себе эти ослепительные вспышки, словно осколки, прораставшие новыми смыслами.
Первичный шок давно прошёл, сменившись тягучим, навязчивым размышлением. Мысли накатывались из ниоткуда, собираясь в узор, словно проявленная фотография — медленно, неровно, но неотвратимо. Крошечными фрагментами эти клочки склеивались друг с другом, постепенно образуя целостную картину.
Эта встреча не была случайной. И она точно была не ради утоления любопытства, а скорее — вовсе даже не для этого. Созерцающий хотел мне что-то показать, что-то сказать — а всё остальное скрыл за завесой тайны, однако и этого хватило, чтобы понять: он давно играет в игры межзвёздного масштаба. И в этих процессах были замешаны такие силы, о существовании которых даже догадываться было страшно, и с какого-то момента — раньше, чем я попала сюда — я оказалась втянута в эти события. С какого? С кражи «Книги» над Джангалой? Или раньше?
Память, подточенная комой, подводила. Каптейн, эти твари в костюмах… Два года назад? Три? Детали расплывались, но одно я знала точно — всё это происходит прямо сейчас. Пока я брожу по коридорам чужого мира и копошусь в теплице под куполом…
— Вася, — тихо позвала я, решив начать издалека. — А что, если я скажу тебе, что мы не одиноки во Вселенной? И я сейчас не про Созерцающего, который жил тут задолго до людей.
Василий всхохотнул, и снизу бледными пятнами на звук обернулись несколько овальных лиц.
— Тоже мне, новость! Я где-то вычитал, что за последние три десятка лет в Секторе открыли — держись крепче — семьдесят два миллиона видов живых существ! От микробов до болотных горилл о четырёх руках.
— Я не о животных. Я про разумную форму жизни, враждебную человеку. То чучело, что ты подстрелил на пирсе…
Мой друг оторвался от разглядывания висящего под потолком панно с изображённой на нём стремительной ракетой на алом фоне и уставился на меня.
— Какого ещё чучела? — Его брови поползли вверх. — Это ты про того рыбака, что стоял столбом посреди всего того бардака?
— Рыбака? — Я почувствовала, как пальцы руки холодеют. — Вася, он был под два метра ростом, в чёрном костюме и очках. Худой, как жердь.
Он смотрел на меня с искренним непониманием.
— Лиза, ты вообще о чём? Кургузый, рост метра полтора, заляпанный комбинезон, и лицо… Ну, обычное. Типическое такое. — Он скорчил нелепую гримасу, попытавшись изобразить типическое лицо. — Таких в любой портовой забегаловке два десятка.
— Значит, ты видел то, что тебе хотели показать, — пробормотала я. — Это было нечто другое, не человек даже. Оно влезло к тебе в голову и нарисовало картинку. Самого обычного человека. И если бы ты поверил… Если бы не выстрелил, мы с Софи сейчас были бы мертвы. — Я смотрела на него в упор. — Так как ты догадался? Почему выстрелил именно в него? Оперативники казались куда опаснее.
— Да хрен его разберёт. — Он потёр подбородок. — Помню, подумал: стоит, понимаешь, мудило посреди ада… Спокойный такой, будто голубей кормит. А вокруг — свист, грохот, пули летают. Я и подумал: «раз уж такому везёт, что ни одна пуля не зацепила, надо помочь судьбе». Ну и пальнул. Чтоб не выделывался. — Указательный палец Василия непроизвольно дёрнулся. — Человек, не человек — тогда как-то, знаешь ли, не до такой мелочи было… Ноги бы унести.
— Чтоб ты знал — этот выстрел спас нам всем жизнь. Этих притворщиков зовут Эмиссарами, — впервые произнесла я это слово. — А я, кажется, вижу их такими, какие они есть. Их настоящие лица. Эмиссары…
Словно шарик, я покатала это слово на языке. Странное слово, зловещее. Холодное и липкое. Впрочем, только так я могла наречь тот образ, что уже пару дней крутился в моей голове вместе с остальными вызревающими мыслями и картинками. За две бессонные ночи, проведённые в раздумьях, я не успела осмыслить и тысячной доли того, что за минуту показал мне Созерцающий. Бесконечные, бессчётные миры, неведомые растения и животные под непредставимыми небесами — всему этого не хватало слов для описания…
— Эмиссары? — Василий подозрительно прищурился. — Откуда ты такие слова берёшь?
— Не спрашивай, — попросила я, глядя в лиловое марево за стеклом. — Я просто знаю это… Я видела их лица, настоящие. Они не люди. Они скорее… агенты другой цивилизации. Что-то вроде паразитов, которые встраиваются в систему и изнутри подчиняют её своим создателям. Работают тут и там, протягивают свои щупальца везде, где только можно — в правительства, в научные проекты, даже в торговлю людьми…
— А-а, понятно! — Василий понизил голос до конспирологического и огляделся по сторонам. — Теория заговора. За двадцать лет службы я чего только не наслушался… От «рептилоидов в политбюро» до «чипированной воды в канализации». У всех только одна беда — нулевые доказательства… Дай-ка угадаю. Они уже среди нас? Готовят вторжение? Пьют наше пиво и соблазняют наших женщин?
Он выпучил на меня глаза, полные горящих задорных искр — в ожидании истерики или опровержений, — но я молчала. «Ага, ага… Долбанный юморист».
— Плевать, — буркнула я, но Вася уже наклонился ко мне, дыша в ухо запахом табака и крепкого одеколона.