— И что теперь будет? — спросила я.
— Распряжение, — глухо прошелестел незнакомец и шевельнулся. — Смена состояния. Но ты можешь назвать это сном, так тебе будет привычнее.
— Стой, где стоишь! Не смей приближаться ко мне! — выкрикнула я, собирая тело в стойку, чтобы дать отпор.
Секундой позже пришло беспамятство, а тело моё растворилось в мокром тумане…
Я стояла возле огромного каменного шара, изрытого круглыми отверстиями, и рука моя судорожно хваталась за шершавую поверхность, за воздух, за всё вокруг. Пальцы немели от напряжения. Над головой, в бесконечной вышине чернели своды огромной каверны. Тишина была абсолютной, вакуумной — я не слышала даже своего дыхания, а стальной леденящий воздух обжигал лёгкие.
Призрак незнакомого ранее ощущения возник в голове, призывая к жизни животный страх неизвестности. Что-то происходило вокруг, в полной тишине и непоколебимости.
«Углеродная сущность вернулась в оболочку», — подумала тишина прямо внутри моей головы. — «Я буду говорить с тобой на твоём языке, чтобы ты понимала меня».
— Кто ты? — спросила я у пустоты.
В глубине каверны зажёгся свет. Не вспыхнул — зародился, будто первая искра в космической тьме, робким дрожащим огоньком он озарил темноту. Разгораясь, распаляясь, он вырастал и приобретал очертания, отдалённо похожие на человеческие. По спине побежали зябкие мурашки. Рядом не было никого, я была один на один со странным существом, намерений которого не знала.
«Впрочем, видала я существ и пострашнее», — мысленно попыталась я себя успокоить.
«Слишком привычные для углеродной сущности формы вызывают всплески энергии, поэтому я принял эту. Ваш вид зовёт меня Созерцающим».
«Почему я здесь?» — промыслила я. — «Тебе что-то нужно от меня?»
«Почувствовать. Изучить. Запомнить. Углеродная сущность идёт издалека. Она тоже хранит в себе загадку, но слепо тянется к вечности. Я хочу узнать, почему».
Силуэт приближался, и свет заливал пещеру. Я вжалась в каменную сферу, зажмурившись, но свет проникал сквозь веки. Блики не исчезли — напротив, они бежали всё быстрее, смазываясь, превращаясь в бешеный круговорот цветов, на воздушной карусели унося меня ввысь, сквозь потолок каверны. Меня вырвало вверх, сквозь свод, в бешеный водоворот цвета и света — ещё более яркого, красного, как кровь, бегущая по артериям…
«Теперь я знаю, что сокрыто в этой углеродной сущности», — мерцал источник свечения. — «Две жизни вместе и порознь. Вторая сторона одной медали… Сейчас ты узришь мои смыслы и постигнутые масштабы, но лишь крупицу — потому что целое извне постичь не дано».
Годы, по кирпичикам сложенные из дней, склеивались в десятилетия. Одна к другой декады выстилали тропу длинною в век, крохотным отрезком ложащуюся на нить тысячелетий. Множились и множились годы — условные обозначения, придуманные крошечными, полубезумными от страха людьми для того, чтобы познать собственную ничтожность и огромность всего окружающего, и при этом не сойти с ума…
Вспыхнуло осознание. Каменная планета, которая когда-то вращалась вокруг злобной красной звезды, выжигавшей всё окрест себя, повисла в бархатной пустоте. Она была лишь игровой фигуркой на бесконечном поле Познания. Одна из многих, она просто оказалась на пути в Вечность.
Я понимала. Не умом, но каждой клеткой бытия я постигала суть этого явления — знание прорастало даже через кожу новой руки, оставляя на ней мурашки-иероглифы.
Любопытство, общее для всего живого, толкало странников мира вперёд, от того бесконечно далёкого места, где они зародились и окрепли, прошли через взлёты и падения и однажды вышли за пределы самих себя. Странников больше не стало. Возник Он — единый и бесконечно множественный, словно энергетический мицелий, расползающийся под тканью пространства. В его силах — быть нигде и везде одновременно, где он хоть раз побывал. В его силах — созерцать всё, скрываясь от пугливых белковых и кремниевых существ, остающихся позади, и одной лишь мыслью менять саму структуру бытия…
Знания — собранные, усвоенные, переработанные, — преумножались и дополнялись ежесекундно, полыхая электрическими разрядами вдоль нитей растянутой над миром энергетической паутины Любопытства. У сверхразума не было предела — было лишь стремление. Желание бесконечно познавать Вселенную, доказать и опровергнуть каждый её закон, возвысить и низвергнуть всех, кто способен двигаться, нести изменения сквозь время…
Очередной занятной находкой среди бесчисленного множества гравитационных формаций стала планета возле жёлтой звезды. Третья по счёту, она нежилась в умеренных потоках света, подогревая на своей поверхности биологический бульон, состоящий из целого сонмища ингредиентов — живых сущностей.
Можно было оставить нетронутым, нераспечатанным, понаблюдать за ходом развития крошечной замкнутой системы, но Любопытство решило вмешаться — лишь один раз. Это было занятно, из этого обязательно получилось бы что-то интересное. Миллиарды лет молекулярного танца, увенчанные хрупким цветком разума, и их муравьиная целеустремлённость заслуживали награды. Жеста. И Любопытство решило поделиться крупицей собранных знаний.
Инверсия реальности повела отчаянную попытку землян спастись и основать колонию за пределами своего мира. Гравитация правды указала тем, кто желал ступить на неизведанную землю первыми, место, где от Древних остался забытый след. Одна из многочисленных дверей, найденных безмолвным Любопытством, которое самим своим присутствием исказило не координаты, а ткань пространства, в которой эти координаты существуют.
Общность хрупких недолговечных существ получила шанс к выживанию, однако рано или поздно, но неизбежно они будут стёрты с лица Вселенной. Вопрос заключался лишь в том, насколько долго проработает их инстинкт выживания, и что или кого создадут они себе на смену — будет это новый собеседник или же радиоактивная пыль…
И тогда Любопытство поглотило и меня.
Невидимая мембрана лопнула, и я провалилась в бесконечный информационный океан. Вокруг трещали, слетались и отскакивали друг от друга бесчисленные голубые искры нервных импульсов. Обрушился на разум девятый вал информации — смывая границы «я», растворяя меня в этом безумном, божественном потоке. Обрывки собственных и чуждых мыслей мельтешили ураганом, и мой разум, словно мечущиеся глаза, едва успевал выхватить из потока один образ из миллиона. Линии времени пересекали бесконечные хронологические полотна, вспыхивали разноцветные пейзажи с чужими звёздами над горизонтами, жизнь множилась во всём её разнообразии, порождая на свет удивительных созданий…
Видения оборвались резко, как срезанная посреди фильма киноплёнка. Меня сбросило с высоты звёздных орбит обратно, в немую пустоту пещеры, и тишина после того галактического гула была физической болью. Дрожащий силуэт терял яркость, расслаивался, превращался в белёсое бесформенное облако, в недрах которого пробегали торопливые синие молнии. И я поняла — он не просто рассматривал меня, ошеломлённую и застывшую. Он сканировал саму ткань моего «я», швы между воспоминаниями, рубцы на душе.
В оглушительной тишине вновь возник электрический шёпот:
«Теперь сущность знает, кто я. Любознательность. Вечный поиск и созерцание, сотканные из энергии. Теперь я знаю, кто ты, и мне давно известны чужие следы, что я читаю в тебе. Отпечатки», — промолчала тишина, и силуэт загорелся ярче. — «Следы тех, кого я держу на границе моих миров. Оттиски борьбы и фантомные шрамы… Я уже видел тех, кто подчинился им, не было им числа. Но раньше они были далеко. Теперь они в пограничье — и общность людей стала их пищей».
— Кто это — они? — только и выдавила я из себя, смутно догадываясь, о ком говорил мой собеседник.