Он оглядывал меня — лицо, на котором обнажились скулы; комбинезон, висящий мешком на похудевшем теле.
— И за каким чёртом туда сунулась вообще? — добавил Каштанов — а в его взгляде читалось не только недоумение, но и… одобрение?
— Ты сказал — три выходных, если поймаю. — Я указала пальцем на лежащий рядом шар, на котором поблёскивали замёрзшие ледяные дорожки. — А ещё ты сказал, что здесь ценят пользу. Так вот, я не хочу быть бесполезной биомассой, которая боится собственной тени. Я нашла сбежавшее имущество, и я его возвращаю. Это — моя польза…
Моя польза. Мой шанс доказать, что я не просто кусок мяса, вытащенный с того света. Что я ещё хоть на что-то годна, кроме как лежать и смотреть в лиловое небо.
— Не, ну ты на неё посмотри! Прогуляла целую неделю, да ещё хватает наглости просить выходные! — Нахмурившись, Каштанов почесал затылок и пробормотал: — Между тем, с меня безопасники все шкуры содрали, а снаряжённая экспедиция ищет тебя до сих пор!
Как и подавляющее большинство местных обитателей, коллеги нас несколько сторонились, общаясь только по рабочим вопросам. Исключением из правил был бригадир Каштанов, с которым мы как-то сразу нашли общий язык…
— И почему ты вся мокрая? — спросил он, словно заметил это только сейчас. — Ты в подземные резервуары лазила?!
— Парилка у вас там что надо, — как ни в чём не бывало ткнула я пальцем вниз, в камень под ногами. — Баня по-чёрному…
«Но неделя… Куда делась моя неделя? Провалилась в чёрную дыру в моей голове? Или её у меня… отобрали?»
— Слушай, вы меня разыграть решили, чтобы выходные не давать?! — спросила я уже без тени иронии — шутка либо затянулась, либо вовсе не была шуткой.
— Неделя, — отчеканил бригадир. — Тебя ищут с того самого момента, как ты испарилась с радаров.
— Ну… тогда давай я переоденусь и просто пойду работать, — сказала я и вразвалочку, не вылезая из тёплого одеяла, засеменила к двери в раздевалку.
— Ну уж нет, — заявил Каштанов. — Василий, возьми отгул и отвези её домой, ребята здесь за всем присмотрят. Пусть придёт в себя, а я буду думать, что с ней делать.
— Обещаю, я больше никуда не полезу, — честно призналась я. — Готова искупить вину кровью.
— Лучше иди переоденься. — Голос Василия смягчился. Он нажал кнопку на браслете, и один из глайдеров снаружи ожил и загудел. — Минут через десять салон прогреется. И полетим… домой…
Автоматизированная теплица осталась позади, а под нами проплывали лысые скалы. Будто шампиньоны, из них вспухали купола — редкие, разрозненные, сцепленные серыми колеями в извилистых ложбинах. Под кромкой горизонта постепенно вырастал город по имени «Пушкин-второй».
Белели несколько светлых кругов, словно нарисованные белым пунктиром — жилые «кольца». Тут и там к ним примыкали продолговатые пузыри рекреационных зон, а в самом центре расползшегося по камням города застыла серая, словно сложенная из детских кубиков, конструкция, вмещавшая в себе излучатель магнитного купола, теплоцентраль, узлы водо- и теплоснабжения, кондиционирования и чёрт знает, чего ещё, необходимого для жизни…
— Слушай, пока мы не долетели, — сказал Василий, и я, погружённая в себя, вздрогнула. — Может расскажешь мне, где ты болталась целую неделю?
Рассказать всю правду? Там делов было на полчаса — по крайней мере, если меня не подводили ощущения. А они, определённо, подводили, потому что часы с календарём на приборной панели подтверждали правоту ребят. И ногти…
Я нутром чувствовала, что о встречах с таинственным незнакомцем и с Любопытством лучше не распространяться. Тем более, что остального я не помнила, а в том, что помнила — ежесекундно сомневалась. Впрочем, было понятно, что я «засветилась». Будучи гостьей на Ковчеге, я наверняка была под ещё более тщательным наблюдением, чем аборигены — однако, если меня безуспешно искали уже неделю, я не знала, что и думать.
— Я же сказала — под землёй. — Голос прозвучал тише, чем я хотела. — Всё, что помню — камни и пар. А неделя… Наверное, просто отключилась. Ударилась головой… Не знаю. Потом очнулась и выбралась.
— Лиз… — Василий тяжело вздохнул, и в этом вздохе была вся его усталость. — Я, может, и старый, но не слепой. За идиота-то меня не держи.
Щёлкнула зажигалка. Он затянулся и выпустил клуб сизого дыма — кабина тут же окуталась им, почти бесцветно запахло местным табаком, бирюзовые листья которого Вася доставал через Каштанова.
— Ладно. — Он сделал паузу, выдохнув в потолок. — Твои тайны при тебе. Но раз уж ты решила податься в спелеологи, я тебе кое-что расскажу… Помнишь войнушку на апатитовом руднике Пин Вэлли на севере Индии? Там ещё в стародавние времена был национальный парк, пока его не вырубили под корень. — Он выжидающе уставился на меня, не дождался реакции и вновь обратил взор вперёд, на надвигавшиеся «кольца» «Пушкина-второго». — Хотя, тебя ещё на свете тогда не было… В общем, это был последний настоящий профсоюз горняков на Земле. Они хорошенько закусились с владельцами шахты. Сначала их хотели тихо-мирно выпнуть с работы, заменив более покладистыми неграми, но они не согласились и упёрлись рогом. Оцепили территорию, вооружились, прогнали охранку и решили отстаивать свои права…
— Дай-ка угадаю, — прервала его я. — Ты там был. Тебя, «миротворца», послали, чтобы перебить их.
— Три батальона, шесть сотен ребят, — невозмутимо сказал он, пропустив едкое замечание мимо ушей. — Мы с ними пытались по-хорошему — всё ж таки люди, как никак, но трёхдневные переговоры ни к чему не привели. Начался штурм, во время которого почти две тысячи рабочих отступили в шахты и устроили нам небольшую партизанскую войну. С ловушками и засадами — всё как положено. Сотня километров туннелей — и они там, в этих катакомбах, чувствовали себя как дома. Откатившись, мы взяли шахту в осаду, и задача стояла простая — уморить их голодом и заставить сдаться.
— Обычно в таких случаях пускают газ…
— Мы же не звери, Лиз. Наш командир до последнего упирался и шёл на компромисс, за что его потом судили, как предателя интересов корпорации. В итоге отделался за свою «мягкотелость» относительно легко, ушёл на пенсию — связи помогли… Ну так вот, осада длилась две недели. А потом как-то сразу стало уж очень тихо — подозрительно. Мы потихоньку пошли вниз по шахтам, метр за метром. И что ты думаешь?
— Споры с корпорациями всегда заканчиваются одинаково — горой трупов, — пробормотала я, отмахиваясь от клубов дыма, затуманивших тесную кабину.
— А вот и нет! Они исчезли! — Вася всплеснул руками, роняя на приборную панель пепел с сигаретного огарка. — Все до единого. Как сквозь землю провалились — в прямом смысле… И я не вру, не смотри на меня так. Никаких потайных ходов мы не нашли. Всё облазили, не было их вовсе!