… — Срочная новость только что пришла к нам из Евразийского Содружества. В результате спецоперации Галактической Службой Безопасности был ликвидирован андроид, который, как сообщается, стоял за созданием запрещённой в Секторе террористической организации «Интегра». По словам собеседника агентства, обезглавленная организация понесла невосполнимую потерю, и, чтобы оправиться от удара, ей потребуется немало времени и усилий. Напомним: последний теракт, за которым стоит «Интегра», случился в ночь на первое января сего года. Тогда в поезде Шанхай-Хельсинки погибло пять человек, было повреждено движимое имущество компании-оператора маглева на сумму…
«Пятеро погибших?» Сердце ёкнуло. «Кого я забыла? Чью смерть не заметила в той бойне? Марк, проводник, двое пассажиров…»
— Это она про тебя? — тихо спросила Софи — будто боялась, что её подслушают.
Я кивнула и пробормотала:
— Погибших было четверо, но я, по всей видимости, уже тоже мертва.
… — Большое тихоокеанское мусорное пятно площадью в четыре миллиона квадратных километров дрейфует в сторону Алеутских островов, создавая регулярные помехи судоходству. Эксперты бьют тревогу — под угрозой вся экосистема северного полушария. Её может постигнуть участь центральной котловины Тихого Океана, где уже полностью вымерли все виды крупных морских животных — акулы, киты, осьминоги. Активное размножение бактерий в условиях загрязнения органическими отходами и повышенной температуры делает воду непригодной для большинства видов морских рыб. Правительства западных Штатов рассматривают различные варианты: от сжигания мусора до его захоронения в Алеутском жёлобе. Экоактивисты, которые высказываются против, сегодня собрали очередной митинг в Нью-Йорке на площади имени Бенджамина Аткинса, чтобы выразить свою позицию…
«Рассматривают варианты», — подумала я. — «Значит, будут рассматривать их ещё лет тридцать, пока не станет поздно. Как всегда».
— Сжечь или закопать, — с сарказмом протянула Софи. — Прямо как в детстве. Съесть грязь или измазать ею стену.
… — Вчера за очередное правонарушение был арестован мизогин-рецидивист Хосе Вальенте. Камеры наблюдения зафиксировали, как преступник придержал дверь двум лицам биологического гендера номер два, пропустив их в здание торгового центра. Тем самым он проявил неуважение к их чести и достоинству…
«Номер два — это так теперь называют женщин? И кто же у них расположился на первом месте? Нет, не мужчины. Жалкое лицемерие под вывеской борьбы за равенство — сломать то, что работало, наложить поверх свою кучу и гордо именовать это «достижением»…»
… — Вальенте был задержан и доставлен в полицейский участок, сейчас ему избирают меру пресечения. Свидетели отказались давать показания, что, впрочем, в текущей ситуации было бы избыточным. Напомним: Хосе Вальенте известен тем, что последовательно и демонстративно нарушает Законодательство Всеобщего Равенства и регулярно оскорбляет честь и достоинство сограждан различных гендеров патриархальными выходками, за что в совокупности был оштрафован на триста тысяч меритов и приговорён в общей сложности почти к тысяче часов общественных работ…
— Вон оно что, — покивала я. — Самый опасный преступник нашего времени. Мужчина, который открыл дверь. Ну, теперь я могу спать спокойно…
— Вот именно так они и правят, — согласилась Софи. — Главных драконов кормят, а народ пугают бумажными. Отвлекающий манёвр. Все при деле — активисты митингуют, полиция арестовывает джентльменов, а люди в тихом шоке от законов. Самая прочная форма паралича — и, главное, шороха купюр почти не слышно.
… — Министерство Добрососедства приводит неутешительную статистику, — с пластиковой улыбкой продолжала ведущая. — За январь текущего года в странах Европы количество провокаций лиц биологического гендера номер два по отношению к лицам биологического гендера номер один участилось на треть по сравнению с январём прошлого года. Жертвами ответных нападений стали по меньшей мере тридцать восемь тысяч лиц жен… простите, лиц биологического гендера номер два. В связи с этим мы напоминаем о необходимости следовать общепринятым нормам шариата, которые…
— Жозефина, выключай телевизор на хрен, — приказала Софи.
В комнате воцарилась тишина — гулкая, как после взрыва. Слишком много правды на одно утро. А мир за окном казался плоской, крикливой декорацией, обставленной вокруг этих новостей. Толкни один фанерный щит — и всё это рухнет, как домино.
— Итак, начинается новый день, — объявила моя подруга. — Поскольку ты ещё не умывалась и не чистила зубы, предлагаю заняться именно этим. А потом одевайся — нечего нам в такой прекрасный день дома сидеть!
«С неё всё было как с гуся вода, — думала я. — «Она жизнерадостна и бодра, несмотря на невзгоды прошедших дней — и она права. В такой день грех сидеть дома… даже если ты уже мертва».
Проделав утренние процедуры и приведя себя в порядок, мы оделись и покинули апартаменты. Облокотившись на перила балюстрады и щурясь от Солнца, игравшего в ветвях зелени, я оглядывала внутренний дворик.
У запертой двери в квартиру в крыле напротив неподвижно стоял робопёс. Рядом с ним, высунув язык, прилегла огромная чёрная собака — завидев меня, она положила голову на лапы и закосила в мою сторону печальным глазом. Кажется, хозяева заперли дверь, пока робопомощник выгуливал их питомца, и теперь они оба покорно ждали их возвращения.
Верный себе Серхио ещё спозаранку выполнил свой долг — горшки с растениями чернели влажной землёй, на плитке под ними подсыхало мокрое пятно, а с резинового шланга, намотанного на кронштейн в стене, на узорчатую плитку мерно падали капли воды. Рядом с двумя вчерашними машинами стоял маленький белый кабриолет с поднятым верхом — вчера днём, когда я сюда пришла, его здесь не было.
— Ты на ней приехала? — кивнула я в сторону автомобиля.
— А ты догадлива. — Софи улыбнулась, сгребла меня за руку и потянула к лестнице. — Пока меня не было, моя ласточка стояла у папы в гараже, а вот сейчас она нам с тобой точно пригодится. Мы отправляемся на море!
Как же давно я не была на море… С тех самых времён, когда мы с Марком, словно суетливые озорные дети, под покровом ночи срезали обнажённые отливом кораллы недалеко от Маджи Хаи…
Откидная крыша автомобиля начала бесшумное движение, складываясь в багажник. Пока мы с Софи спускались вниз по лестнице, я предвкушала, как окунусь в солёную воду, как буду слушать крики чаек и шум морского прибоя…
Двери захлопнулись с мягким щелчком бронированного сейфа. Включился и засвистел электродвигатель, и мы выплыли из тени арки в полыхающий белизной и цветами день.
Мир снаружи был другим — не убежищем, а ярмарочной площадью. Калейдоскопом, собранным на скорую руку из обрывков несовместимых культур. Яркие шорты ядовитых цветов — и рядом поглощающие свет чёрные бурки; открытые, наглые лица — и глухие, непроницаемые щели никабов, шлемы из ткани. Моторикши с гикающими туристами проносились с рёвом бензопил, обгоняя медлительные такси и юркие мопеды.
Наш кабриолет плыл в этом потоке, как лодка в тёплом течении, солнце прожигало кожу на макушке, а ветер — этот беспринципный наглец — ласкал шею и швырял пряди волос в лицо, смешивая запахи духов, выхлопа и далёкой соли.
Дорога вилась, подчиняясь древним изгибам холмов, отели и сувенирные лавки проносились, как плоские декорации к чужому спектаклю, и неизменной оставалась только полоса большой воды. Она появлялась и исчезала за деревьями, играя в прятки, но синее дыхание моря чувствовалось постоянно — магнитом, тянущим за собой.
— Слушай, Софи, — спохватилась я, когда до воды оставалось, казалось, рукой подать. — А мне ведь не в чем купаться.