— Раньше первая линия была дальше, ниже по побережью. Когда пришла большая вода, а берег отступил, она ушла под воду. Потом, когда уровень воды более-менее установился, отели отстроили заново. Это было ещё до моего рождения…
— Насчёт твоего папы… — сказала я в продолжение разговора об оставшемся не у дел отце Софи. — Знаешь, мне кажется, для любого занятия есть своё время. Человеческий организм слабеет, возможностей всё меньше, а управлять космическим судном — это довольно тяжёлое занятие. Когда-то, наверное, всем нужно уходить на покой.
Софи хмыкнула.
— Попробуй расскажи это человеку, чья мечта — погибнуть вместе со своим кораблём в каком-нибудь сражении. Он об этом не говорит, но я-то его хорошо знаю.
— Обрести боевую славу — не самое плохое желание… Готова поспорить, что именно он вдохновил тебя на службу во Флоте.
— Не просто вдохновил, — кивнула она, — а буквально запихнул сначала в инженерное училище, а потом и на службу. И я ему за это безмерно благодарна, но… Иногда мне кажется, что я воплощаю его мечты. Глядя на меня, он будто второй раз переживает свою молодость, проживает ещё одну жизнь. И эти его слова — они, конечно, исходили из глубины раненого сердца. Я не могу его за это винить.
— Родственники… Они всегда хотят нам только блага. Хоть иногда и понимают его по-своему.
Софи немного помолчала и спросила:
— А твои родственники — где они? У тебя что, правда никого нет?
Прямой ответ на этот вопрос тонул в густом тумане — туман был во мне и вокруг. Тогда я ещё не знала, что может быть страшнее неведения, но я уже выучила наизусть — ничто не выматывает душу сильнее, чем ложная надежда. Словно ржавчина, которая разъедает изнутри, пока не останется одна пустота…
Глава X. Лёд
… Перед головным обтекателем «Виатора» постепенно вырастал снежно-голубой шар. Окоченевшая планета бугристой молочной громадой надвигалась, заполняя собой всё видимое пространство, а я неотрывно глядела на свой родной мир, считанные годы назад ставший могилой для полумиллиарда людей. Рядом никого не было — дядя Ваня и Марк решили, что мне стоит встретиться с Кенгено в одиночестве, если не считать общества Надюши — бортового компьютера, который управлял кораблём.
На сетку радара с краю прилипла едва заметная метка, и я опустила взгляд на приборную панель. Сбоку нас нагоняла точка — от самых Врат она шла следом за нами чуть в отдалении, и теперь, когда мы вплотную приблизились к планете, решила поравняться. Я мельком подумала о том, что пилот пассажирского судна класса «Пеликан», приближаясь так близко на скорости, совершает излишне опасный манёвр — учитывая вместимость судна в девятьсот семьдесят пассажиров. Почти тысяча жизней, подвергнутых риску столкновения в разреженном пространстве.
Сбоку обтекателя, на расстоянии метров трёхсот, показался серебристый нос машины. Корабль плавно шёл на обгон, светясь изнутри двумя длинными рядами иллюминаторов. Приблизив изображение, я увидела лица — они прижались к окошкам, любопытными глазами изучая «Виатор», перешёптываясь и тыкая в иллюминаторы пальцами. Женщины, дети, мужчины — все они упивались праздным любопытством, и наш потрёпанный корабль был для них элементом шоу.
«Пеликан» набирал скорость и неспеша плыл вперёд, и я увидела надпись на его округлом сверкающем боку: «ГалаТрэвел». «Галактические Путешествия» — одна из крупнейших сетей туроператоров, объединившая под своими знамёнами добрую треть туристического рынка Сектора.
Любознательные туристы, набившись в чартерный корабль, мчались на захватывающую и дорогостоящую экскурсию, где им вживую покажут ледяные торосы, вмёрзшие в почву дома, остекленевшие автомобили и мумифицированных космическим холодом людей.
Провожая корабль взглядом, я чувствовала глухую, поднимающуюся откуда-то из живота тошноту — потому что для них это было грандиозное приключение, которое они забудут через неделю, а для меня — огромная, необъятная могила, которую я не забуду никогда… И тогда глаза мои случайно зацепились за движение в одном из иллюминаторов — движение крошечной ладони. Один из силуэтов — кажется, маленькой девочки — махал нашему кораблю рукой. Она не знала, кто мы, не знала, куда летим, но… я отвернулась.
Позади с лёгким шелестом поднялась дверь, рядом появился Марк и ткнул пальцем в сторону удаляющегося изящного силуэта летающей машины:
— Представляешь, Лиз? Они сюда экскурсии возят, будто на какой-то диковинный аттракцион. И берут за это сумасшедшие деньги, между прочим.
— Я не могу этого понять, — тихо отозвалась я.
«Что с вами не так?!» — хотелось крикнуть в тишину. — «Какая часть фразы «здесь погибли все» вам непонятна?!»
Едва заметная вибрация пошла по корпусу «Виатора» — он входил в разреженную атмосферу, сотканную из остаточных паров — тех, что за астрономический день вытапливала из поверхности планеты своими лучами звезда по имени Луман.
— Что стало с этим миром? — спросила я. — Почему он такой?
— Да он всегда таким был, — отмахнулся Марк. — Люди хотят хлеба и зрелищ. Тех, что им ещё не успели наскучить. И на всём — буквально на всём — они делают деньги. Почти как мы с тобой.
— Воровство, контрабанда, — пробормотала я. — В конце концов, мы не обдираем бедняков до нитки, и, хоть это и слабое оправдание, я приняла это. Но никак не укладывается в голове, когда люди делают аттракцион из смерти. Развлечения на костях.
— Память человеческая коротка и становится всё короче, — проскрежетал дядя Ваня, возникнув на пороге капитанского мостика. — Для того, чтобы сделать аттракцион «почувствуй себя евреем Дахау и посиди в газовой камере», понадобилось полтора века… Как сейчас помню… «Сделай незабываемое селфи с Гитлером и окунись в оккультную атмосферу Рейха»… Тьфу, дрянь какая!
— А здесь и того меньше, — кивнул Марк. — Не успела ещё остыть братская могила, а рядом с ней уже развернули цирковой шатёр.
Дядя Ваня скрежетнул и махнул в воздухе манипулятором.
— Ладно, Бог им всем судья. Лучше скажи мне, Лизуня, — обратился он ко мне. — Ты не передумала? Ещё не поздно, и мы можем развернуться и улететь.
Я покачала головой: