В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А у меня все время одышка, — болезненно морщась, ответил директор угольного треста. — Элементарное ожирение.

Горшков полагал, что сумел построить хитроумную ловушку: сейчас ты и покажешь свою культуру, такт, воспитанность, дорогой товарищ секретарь, не сможешь не обыграть мое ожирение. И Соколов обыграл, но не как представлялось Горшкову.

— Болезнь есть болезнь, — сочувственно сказал он. — Я знаю, насколько вы человек энергичный, конечно же не от безделия беда ваша. Но есть ожирение другого рода, имя ему — равнодушие. Скажите, Андрей Силыч, к вам никогда не подходил со своими претензиями директор совхоза «Восход», товарищ Токарев? Ведь это на землях именно его совхоза образовались овраги по вашей не очень доброй воле...

— Не случалось.

— Товарищ Токарев, вы что, боялись испортить настроение директору угольного треста?

Краснощекий крепыш с залихватским кудрявым чубом, поспешно поднимаясь, ответил:

— Как-то не придал особого значения, Анатолий Петрович. Полагал... овраги — своеобразное стихийное бедствие...

Соколов иронично покачал головой.

— Равнодушие — действительно как стихийное бедствие. Что ж, оттолкнемся от этого факта, чтобы понять истинную драму, которую с такой болью обрисовал Сергей Павлович. Из доклада вы поняли, товарищи: на территории области эрозия поразила сто двадцать три тысячи гектаров. Из них за последние годы от хлебороба ушло семь тысяч не каких-нибудь бросовых, а пахотных земель. Под угрозой ветровой эрозии девять тысяч гектаров. Вот что происходит с бесценным народным богатством — землей. Прокрутите, пожалуйста, киноленту!

За спиной президиума вспыхивает экран. Возникают поля, по которым снуют тракторы, автомобили. Высится вышка нефтеразведки. Диктор невеселым голосом поясняет: «Идет разведка нефти. Поставили буровую вышку — протянули к ней дороги, не одну — десятки. Разобьют колею, едут рядом, потом еще и еще, шириной эти дороги метров сто, а длиной — десятки километров. Вокруг вышки все раздавлено, замусорено, валяются трубы, тросы. Но вот кончились работы, нашли нефть или нет — надо переходить в другое место. Впечатляющее зрелище, когда огромная вышка, поставленная на лежни, движется по степи. Зачарованно смотрит человек на свою мощь. Но оглянись вокруг, человек! Впереди, куда стремишься, — степь травостойная, а позади? Все исковеркано, изборождено глубокими канавами. Оглянись, используй мощь техники — заровняй раны земли, помоги природе, ты же сильный, человек!»

— Так это не наша земля! — крикнул Саша Пронькин. Он все-таки успел к совещанию, этот парень, явился, как и просил его Соколов, в чистой рубашке и новом костюме.

Соколов вскинул руку, дождался, пока померкнет экран.

— Я очень прошу товарища, который сделал открытие, что это не наша земля, объяснить, почему он считает, допустим, Прикаспий, не своей землей?

«Ну и влип! — смятенно подумал Пронькин. — Вот тебе и агроном!»

— Неужели это ты так думаешь, Александр Пронькин? — спросил Соколов.

Бульдозерист встал.

— Я брякнул. А утром, извините, не узнал вас там, на луговине.

— Хорошо, что ты принял мое приглашение и приехал, — подчеркнуто уважительно сказал Соколов. — Тебе полезно будет послушать директора твоей ММС, пусть растолкует, как это он тебя до такой беды довел...

— Беда, это верно, — опустив голову, согласился Пронькин. — Столько земли загубил... — Вдруг отчаянно махнул рукой. — Песок там наружу попрет, это уж как пить дать!

— Товарищ Савчук, вы поняли, о чем идет речь? Вам песок, который вы обнажили на лугах колхоза «Рассвет», глаза не колет?

— Это не совсем так, Анатолий Петрович, — простуженно прохрипел директор Серпилинской ММС.

Под Денисом Ганиным заскрипел стул. Старик не выдержал, встал:

— Э, нет, заслуженный мастер по сотворению пустынь, именно все так и есть! Я потом выдам кое-что и тебе и Курносову. Извините, Анатолий Петрович, не вытерпел.

— Попробуй тут вытерпи. — Соколов помолчал, сочувственно разглядывая разъяренного Ганина. — Заслуженный мастер по сотворению пустынь. Ой, боюсь, что это надолго к вам прилипнет, товарищ Савчук!

По залу пробежал смешок. Кто-то заметил с явным злорадством:

— Это уж точно — клеймо-о-о.

Соколов выждал, когда зал утихнет.

— Ну, а теперь все-таки ответь, Александр Пронькин, почему прикаспийские земли не считаешь своими? Может, они в другом государстве?

— От недомыслия брякнул. Думаю, зачем Каспий, когда у нас тоже хоть сейчас снимай на «Фитиль».

— Что верно, то верно. Посмотрим и на наши грехи. Дайте кинопленку! — снова приказал Соколов.