В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Изложница оврага была похожа на огромную язву. Обнаженная осклизлая порода, преимущественно красноватого цвета, усиливала это впечатление.

— А вы посмелей, посмелей, — подталкивал Денис Денисович под локоть Горшкова. — В бездну заглянуть, оно, знаете ли, бывает того... совсем даже нелишне.

Горшков заглянул с обрыва в овраг, с опаской потопал короткой ногой по земле:

— Не обвалится?

— Вполне может обвалиться! — вроде бы даже с превеликим удовольствием подтвердил Ганин. — А не желательно ли вам поглядеть на жабу? Крокодилы здесь пока еще не водятся. Но, говорят, скоро будут. Вот уж изготовим вам портфельчик из крокодиловой кожи.

Глумится старик над Горшковым, а сам плечом незаметно все ближе его к обрыву толкает.

— Я вижу, вам все-таки очень хочется спихнуть меня в овраг, — наконец вознегодовал Горшков. — И вообще, к чему вся эта комедия?

— Комедия? Погляди, сколько земли загублено твоими шахтами!

— Нашел шахтовладельца. Они не мои — государственные.

— Вот, вот, государственные! Напаскудил, спрятался за широкую спину государства, и все шито-крыто. Сколько у нас еще любителей поиграть в подобные пряточки.

— Я бы вам посоветовал все-таки быть хоть немного уважительней.

— Рад бы уважать тебя, товарищ Горшков, да вот нутро протестует. Ты бы хоть на минуту задумался, затылок поскреб. Неужели не догадываешься, по чьей вине вода из шахт сюда хлынула?

— Ну что ж, признаю, мы были вынуждены нарушить проект, зато сколько сберегли государственных денег! Из жуткого положения выкрутились...

— А гиблая земля, вот эти овраги вонючие... Это тебе не жуть?!

— Кажется, догадываюсь, что меня ждет сегодня, — сказал Горшков, яростно вытирая мокрую шею платком, — вкушу лошадиную дозу зубодробительной демагогии. Что поделаешь, стало модно защищать матушку-землю! Очередная кампания. Надолго ли?

К оврагу подошел еще один автомобиль. Увидев Соколова, директор угольного треста подумал обреченно: «Ну, сейчас выдаст по первой категории».

Но Соколов, к удивлению Горшкова, не обратил на него ни малейшего внимания. Он подошел к краю оврага, долго смотрел вниз. Все, кто был здесь, выжидательно наблюдали за секретарем обкома. Угрюмое молчание его донимало сильнее всяких слов. Так и не глянув на Горшкова, он сел в автомобиль. И это больше всего задело директора угольного треста. «Ишь ты, даже взглядом не удостоил, — иронизировал он. — Ну уж на совещании... отоспится».

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Участники совещания занимали места в зале заседаний райкома партии. Браташ сел в третьем ряду у стенки, потом перешел на пятый: уж больно хотелось ему найти выгодную точку наблюдения, такую, чтобы и зал был виден и президиум, а вот самому хорошо бы оказаться в тени. Называл он это — работать скрытой камерой. Если хоть крупицу увидишь такого, что никак не выдумаешь, значит, день прожил не зря.

В джинсах, в коротенькой, не слишком яркой ковбойке, Браташ производил впечатление агронома, только что покинувшего работу на поле. Он знал толк в людях, от которых как бы веяло ветерком, настоянным на дымах костров, на лесных, луговых запахах, и сам производил подобное впечатление.

Приглядывался, прислушивался Браташ к тому, что вокруг него происходило, с притворно-безучастным видом, который многих обманывал: сидит себе человек, погруженный в свои думы, и пусть сидит, от таких, как от спящего, и таиться нет смысла. Но умел Браташ в нужную минуту как бы очнуться от своей безучастности, будто из омута вынырнуть.

Вот и сейчас вдруг увидел Алексея Тимофеевича Лосева, заулыбался ему, и тот невольно засветился ответным приветом с некоторой долей хорошей зависти: мол, ох и лукав же ты, шельмец, мне бы хоть немного твоего обаяния, подвинься, будем сидеть рядом.

Браташа давно интересовал этот человек — бывший председатель райисполкома, которому нынче не очень разумная судьба уготовила роль редактора районной газеты.

— Занимай, пресса, свои законные места! — пошутил Лосев с той бравадой, когда хотят сказать: ничего не попишешь, разжалован, а вот убедитесь — креплюсь.

— Рад вас видеть, Алексей Тимофеевич!

— И я рад. Черт знает, что в тебе такое... Знаю, не так уж и чтишь меня, а вот увижу, и теплей на душе. — И, словно испугавшись, не слишком ли согрешил по части сантиментов, добавил грубовато: — Будто уверен, что персональную пенсию поможешь мне выхлопотать.

В зал вошли руководители области и района. Рядом с Соколовым за столом президиума сел председатель облисполкома Сергей Павлович Зимин. По лицу Лосева пробежала нервическая усмешка; видно, нелегко ему было смириться с тем, что его бывший преемник Зимин сидит в президиуме, а он вынужден довольствоваться скромным местом редактора районной газеты.

Когда Лосев сдавал Зимину свои дела председателя райисполкома, он был глубоко уверен: минует полгода, год, и этот агроном, который ни черта, кроме земли, не знает, с треском провалится. Как знать, может, еще придет такое время, когда поклонятся ему, Лосеву, в ноги и скажут: извини, дорогой Алексей Тимофеевич, признаем, что допущена непростительная ошибка, займите с почетом подобающее вам место, ведь как-никак в пору Буянова считали вас в области по праву звездой далеко не самой малой величины.

То была заветная мечта Лосева — опять сесть на коня. Браташ хорошо знал об этом. Алексей Тимофеевич не один раз делился с ним самым сокровенным. Нравилось ему, что умел писатель слушать. Пусть не проявлял Браташ при этом сочувствия, даже порой с этакой дружеской провокационностью подзуживал, сбивая его еще на более обнаженную откровенность, зато приятно было ощущать: ты все-таки кому-то нужен, над твоей судьбой задумываются.

Да, многое Браташ уже смог понять в Лосеве, догадывался, как он ненавидел Зимина; знал, что между ними шли упорные бои еще в ту пору, когда нынешний председатель облисполкома работал районным агрономом. Не один раз Лосев пытался «обломать рога» агроному, но не так просто было справиться с этим человеком. И вот по иронии судьбы Зимин сначала сменил его в райисполкоме, а потом стал председателем облисполкома. Заклятый враг его пошел вверх, а он покатился вниз, стал «щелкопером-газетчиком».