В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот и сейчас носит на руках Тимошу и лицом мягчеет, умиротворяется.

— Ты иди спи, а я тут побуду с ним, — просит Илларион Степанович, разглядывая сонное лицо Тимоши. — Уснет, потом, может, и закимарю.

— А если всю ночь мальчонка промается?

Илларион Степанович осторожно положил внука в постель.

— Видишь, я для него лучше всяких врачей. — Присел рядом с женой. — Давно ли сын такой вот был... а теперь... уже внук.

— Все так, Илларион... У каждого в году одинаково дней.

— Не скажи. Для меня нынешний год...

Клавдия Сергеевна ждала, что еще вымолвит муж, не понуждала его на откровенность расспросами: легче от тех расспросов не станет, тяжелее — может. Так и сидела молча, маленькая, хрупкая, с печалью в удивительно женственном лице. Годы что-то затуманили в ее женственности, но Илларион Степанович хорошо угадывал былое и сквозь туман.

— Иди спи, — сказал он. — Все будет хорошо. Просто надорвался немного. А тут еще черт меня дернул пойти на этот спектакль. — Болезненно поморщился, растирая ладонью грудь против сердца. — Завтра я им такое представление устрою — век будут помнить...

Внук уснул. Буянов улегся рядом с его кроваткой на диван. Из головы не уходил спектакль. «Куда они суются? Что они в этом понимают? Наплели, нагородили под руку. Влезть бы им в мою шкуру...»

Долго лежал неподвижно. Может, если вот так притихнуть, замереть, все-таки сморит сон.

А память упрямо, трудно ворочала такое, что напрашивалось в какое-то невольное оправдание многих поступков, совершенных им за восемь месяцев последнего года.

Постой, так перед кем и почему ты оправдываешься? Или считаешь себя виноватым? «Нет, драмодел, хоть ты кое-что действительно понял, но далеко не все. Лучше бы тебе не соваться в эти дела. Послушал бы, как это началось, там, в Министерстве сельского хозяйства...»

Илларион Степанович вспоминает седоватого, полного человека, одного из заместителей министра сельского хозяйства. Был этот человек снедаем каким-то непонятным нетерпением. «С чем он собирается ко мне подступиться?» — гадал Буянов.

— Вашей области предстоит резко увеличить план по производству продуктов животноводства на тысячу девятьсот пятьдесят девятый год...

«Ах, вот оно что», — подумал Буянов, а вслух сказал:

— Так у нас уже все согласовано в самых высших инстанциях. По-моему, мы были далеки от мысли занижать обязательства.

Замминистра крепко переплел руки на груди, зябко поежился, будто перед прыжком в холодную воду.

— Э, дорогой Илларион Степанович, это с какой точки зрения смотреть. Если судить по привычным шаблонам без учета той удивительной энергии, которую развил по подъему сельского хозяйства сам Главный... Надеюсь, вы понимаете, о ком идет речь?

— Еще бы! — уважительно воскликнул Буянов. — Главный! Раньше звучало так: Хо-зя-ин! Признаюсь, нравилось мне это веское слово.

— Скажу вам по секрету, — доверительно промолвил замминистра. — Ваша приверженность к некоторому консерватизму не столь давней поры в жизни нашего общества известна самому Главному. Но, насколько я понял, он пока относится к этому терпимо, ценит ваш талант, энергию, беззаветность...

Буянова тирада эта и покоробила и встревожила.

«Что это он будто за жабры пытается меня ухватить. Кто ему дозволил разговаривать со мной в таком тоне?»

Потом Илларион Степанович догадался: кто-то все таки поручил этому человеку разговаривать с ним именно в таком тоне. Возможно, что сам Хозяин, или, как звучит у замминистра, — Главный. Илларион Степанович чувствовал некоторую настороженность к себе со стороны Главного.

— Странно, — сказал Буянов замминистру, заботясь, чтобы прозвучало не слишком резко. — Приверженность к некоторому консерватизму... Осторожненькая формулировочка, однако...

— Ну, полно, полно вам! — перебил его замминистра, не очень скрывая, что он доволен произведенным эффектом. — Просто надо сделать надлежащие выводы, кое в чем перестроиться с учетом времени. Одним словом, пошевеливайтесь, пришпорьте своего коня, пока чувствуете себя верховым...

«И все-таки, как он смеет со мной так разговаривать?» — негодовал в душе Буянов.

Впоследствии он узнал, каким расположением пользовался этот человек у Главного.

— Что ж, процентов на десять мы, вероятно, сможем планы наши увеличить, — перешел к делу Буянов. — Но это уже будет на крайнем пределе.

— Что вы! — замахал протестующе замминистра руками. — Речь идет о настоящей революции. Мне поручено довести это до вашего сознания. Приготовьтесь, Илларион Степанович, к делам более чем грандиозным.