В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Буянов пытается отмахнуться от этой мысли, опять останавливает взгляд на угрюмом, затуманенном диске луны; и чудится ему, что где-то позади из темного угла смотрят на него строгие немигающие глаза Дарьи Комарковой, глаза схимницы.

«Вот дьявол меня побери, совсем нервы расшатались».

Вспомнил недавнюю встречу с Дарьей Николаевной в обкоме. Вошла к нему в кабинет сердитая, можно сказать, воинственная. Без обиняков объяснила, едва Буянов предложил сесть ей в кресло:

— Я к тебе, Илларион Степанович, хлопотать за Лизу Симукову. Как Агафон-то мой заболел, так она моих коров стала доить. А я все езжу по белому свету, совестно просто.

Буянов крепко зажмурился, переждал, когда пройдет раздражение, сказал шутливо:

— Не узнаю тебя, Дарья Николаевна. Да ведь ты же в поездках своих за десятерых работаешь. Ты мать всех доярок. Кто их должен воспитывать?

Комаркова терпеливо выслушала и вдруг заявила:

— Орден надо Симуковой Лизе.

— Что?! — изумился Буянов.

— Орден, говорю, ей надо. А то вот возьму и свой прямо на людях, на совещании каком-нибудь отдам, а то и Звезду Героя свою сыму и ей вручу. Да еще и объяснение по энтой самой штучке сделаю, — поклевала согнутым пальцем в воображаемый микрофон, — громко скажу, чтоб все слышали. Так, мол, и так, Лиза Симукова за меня столько-то молока надоила, вот и хочу поделить с ней славу, как и труд делим.

— Но она-то за тебя как общественная деятельница не трудится! Ты же одним своим присутствием атмосферу необходимую создаешь, потому что вес имеешь.

— Может, и поубавится вес-то, ежели другие за меня будут коров доить. Орден, говорю, Лизе Симуковой надо определить. Не то, видит бог, свой отдам. Не потому, что не дорог мне, а чтоб люди не думали: зазря старой наград столько отвалили. Бывает, что и такое вдогон слышу...

— Ну мало ли еще у нас обывателей.

— А ежели это говорят вполне хорошие люди?

— Так темные, значит, не понимают политики...

Комаркова опустила голову, повязанную белым платочком, вдруг вскинула обеспокоенные глаза:

— Я политику так понимаю, Илларион Степанович. Ежели ты доярка, то коров все-таки дои. Думаешь, меня более всего насмешки донимают? Пусть себе их, с меня не убудет, хотя и до слез обидно бывает. А вот когда хорошие люди начинают...

— Да какая муха тебя укусила? — не дал досказать Буянов.

— Шмель ужалил! — не без вызова ответила Комаркова. — Лиза-то моя здесь, в городе. Экзамены за первый курс сдает. А это, сами знаете, силушки-то сколько отымает. Сейчас в моем номере в гостинице сидит, книжками вся вокруг обложилась.

Буянов велел послать машину за Симуковой.

И вот сидит девушка в его кабинете, с виду хрупкая, глаза васильковые, но есть что-то в ней крепкое, жесткое даже.

— Тут вот Дарья Николаевна очень хорошо о вас говорит, благодарна за помощь, — осторожно начал Буянов, поглядывая на Комаркову, не просто притихшую, а как бы затаившуюся в кресле. — Много ли успели сдать экзаменов?

— Третий завтра сдаю. Останется еще два.

— Про отметки что умалчиваете?

— Завелась одна троечка.

— Ничего. Иная тройка дороже пятерки. Кто же теперь доит коров Дарьи Николаевны, когда она уезжает?

— У нас молодежи в «России» много. Только боязно очень. А вдруг опростоволосимся? Приедет Дарья Николаевна и увидит непорядок.

— Что, строгая, ругается?

— Очень строгая. Только ругает не нас. Больше начальству достается. Бригадирам, заведующему фермой, если плохо шевелятся.

— Ну а среди тех, кто доит коров Дарьи Николаевны, есть недовольные? Мол, что это мы за нее стараемся, а она разъезжает?