Ну и «лекарство»…
— Сначала напоите госпожу Фроб, и только потом помогите ей поесть, — наставляла меня Майла. — Но ее обычно рвет…
Естественно ее рвет! Вы ее травите!
Молча кивая и ненавидя ситуацию все больше и больше, я торопливо заставляла поднос едой. Последним я опустила кувшин с ядом. По телу прошла внутренняя дрожь от того, насколько органично он смотрелся на этом гребаном деревянном подносе.
Бедная госпожа Фроб…
Ухватившись за ручку, я сжала их настолько сильно что ладоням стало больно и направилась на второй этаж. По дороге ловила на себе взгляды слуг – кто-то отворачивался, кто-то притворялся, будто не замечает. Но все видели.
Что они думали? Что я алчная простолюдинка, желающая поскорее захапать себе место госпожи замка? Или считали меня наивной дурочкой, которая не знала, во что ввязывалась? Ненавидели они меня, жалели? Или им было все равно? Или их способность к состраданию и сочувствию давно отмерла в этом проклятом и бездушном замке?
Дверь в спальню баронессы была плотно закрыта. Перехватив поднос, я постучала.
— Войдите, — донесся слабый голос.
Госпожа Фроб сидела в постели, завернутая в одеяло. С безжизненным безразличием она смотрела на узор шерстяного одеяла, мелко дрожа.
Безнадежность.
Шанса на спасение больше не было. Теперь все, что ей оставалось – просто смириться. Так она, наверное, думала.
Мое сердце заныло при виде нее. Ведь это была и моя вина. Это я лишила ее этой надежды.
И словно прочтя мои мысли, баронесса подняла голову, увидела меня, и ее взгляд моментально изменился, вспыхнув злостью.
— Это ты... — ее голос был хриплым, но в глазах вспыхнула такая ненависть, что я невольно отступила. — Пришла лично удостовериться, что твой господин получит свое?
Рука баронессы судорожно сжала край одеяла.
— Я видела, как ты на него смотришь. Шлюха!
— Добрый день, госпожа Фроб, я принесла ваше лекарство, — голос звучал чужим.
За дверью могли подслушивать, поэтому я решила быть осторожной в словах.
— Лекарство? — баронесса закашлялась, надрывая горло и кутаясь в одеяло. — Да, он травит меня!
Внутри все переворачивалось. Так хотелось кинуться к ней и успокоить, сказать, что я здесь только ради нее. Но я лишь ровно ответила:
— Вы бредите. Лекарство вам поможет.
Поставив поднос на стол, я подошла к окну и резко распахнула створки. Солнце хлынуло внутрь, осветив пыль этой проклятой комнаты, похожей на склеп.
— Вам холодно, — сказала я, беря со стула дополнительное одеяло.
— Не прикидывайся доброй! — ее всю трясло, но она всё равно выкрикивала слова. — Ты такая же тварь, как и он!
Игнорируя ее ругательства, я подошла ближе и против ее воли закутала ее в одеяло. Затем подошла к камину и подкинула дров в почти затухший огонь.
— Я помогу вам принять лекарство, пожалуйста, не сопротивляйтесь. Я не хочу применять силу.
И тогда госпожа Фроб замерла, посмотрела на меня с цепляющей за самую душу тоской и тяжело выдохнула. Сдалась окончательно.
Я почти ненавидела себя за тот спектакль, который устроила. Но попасться было слишком опасно. Взяв с подноса чашу с жидкой похлебкой, я вернулась к кровати и присела на край.
— Откройте рот.