Барон завтракал в тесной комнате, где массивный камин занимал полстены, а над ним на дымоходе нависала огромная голова чучела медведя — его стеклянные глаза слабо поблескивали, будто следя за каждым моим движением. Сам Фроб сидел лицом к проходу и сразу же заметил нас с Мэг, стоило нам показаться в проходе.
Его взгляд жадно прошел по моему телу с головы до ног и рот растянулся в мерзкой ухмылке.
Отвратительно. Казалось, его взгляд полз по коже щупальцами, оставляя на ней липкие следы.
— Марисель, вы очаровательны.
Губы сами собой сжались в узкую полоску, язык уже готов был выплюнуть: «Пошел к черту!». Но вместо этого я выдавила фальшивую улыбку и поклонилась.
— Доброе утро, господин Фроб. Благодарю вас за новое платье, оно чудесно.
На этом вежливые расшаркивания закончились. Барон с видом властелина, которому принадлежало все в этом мире, откинулся на спинку стула и кивнул подбородком в сторону расставленных на столешнице угощений.
— Поухаживайте за мной, Марисель.
Моя улыбка застыла.
Этот гад словно намеренно испытывал меня на прочность! Хотел, чтобы я со сладкой улыбкой накладывала ему на блюдо самые аппетитные кусочки и подливала в чашу вино? Мерзавец! А яда у вас тут случайно не завалялось?!
— С великим удовольствием, господин Фроб, — кое-как выдавила я и двинулась было в его сторону, но он поймал меня за руку и, не сводя омерзительного собственнического взгляда, прижался мокрым ртом к тыльной стороне ладони.
— Честер. Зовите меня Честером.
Его губы были влажными и горячими, как у больной собаки, а слюна будто прожгла кожу. Мерзко-мерзко-мерзко! Я сглотнула ком в горле, чтобы не закричать.
У меня все перевернулось внутри, а слабый голод безвозвратно испарился, уступив место раздувающемуся чувству тошноты.
Жалкий червяк!
— Честер…
Почему мне так хотелось помыть рот с мылом?
Барон широко улыбнулся.
— Вы определенно умница.
«Это лишь временно. Все в порядке. Нужно потерпеть совсем немного. Разве мне привыкать? Свекровь бывшего мужа я тоже не переваривала, но ничего - выдержала же. И сейчас выдержу», — уговаривала я себя, накладывая барону ароматное мясо и пряные овощи.
— Вы так много делаете для меня, Честер, — проговорила я, опуская блюдо перед Фробом. — Позвольте мне помочь вам.
— В чем же? — хмыкнул он, хватаясь руками за куриную ножку.
Меня едва не передернуло, но кое-как я сохранила контроль над лицом.
— Позвольте мне заботиться о госпоже Фроб.
Хрустящая ножка замерла, не дойдя до рта барона. Он прищурился и уставился на меня, будто пытаясь отыскать в моем лице подвох.
— Зачем вам таскать горшки за больной женщиной? Это дело слуг.
Ну, уж нет, тварь ты такая. Я не отступлю.
Переборов себя, я мягко улыбнулась и, подавшись вперед, накрыла его чистую руку своей рукой.
— Прошу, Честер. Вчера у меня разбилось сердце, когда я увидела госпожу. Раньше я ухаживала за своей бабушкой. У меня большой опыт. Я не смогу спокойно жить, зная, что могла помочь госпоже, но проигнорировала ее нужды. Умоляю вас! Она ведь тоже не чужой вам человек!
Просительным тоном я загоняла барона в его же ловушку. Это ведь он разливался ручьем о том, как любит жену.