Бежать! Нужно срочно бежать! Но, как назло, барон уже звал:
— Ах, Марисель! Голубушка, ты уже здесь! Не стесняйся. Спустись и позаботься о наших гостях!
Я застыла, как мышь перед удавом.
Что делать?
Если спущусь – он увидит, если сбегу… Не смогу же я прятаться вечно!..
— Марисель!
Пружинка продолжала сжиматься внутри, прокатываясь по телу волнами тревоги, заставляя тело трястись изнутри, и вдруг… Со свистом разжалась.
Решение пришло мгновенно. К черту! Будь что будет!
Ступенька. Еще одна… Еще ниже…
У меня едва ли не подкашивались ноги, но я шла, цепляясь побелевшими пальцами за поручень и глядя прямо перед собой. Мысли в голове исчезли.
В зале вдруг воцарилась такая тишина, что было слышно, как трепещет пламя свечей в подсвечниках. Воздух словно загустел, пропитавшись электрическим ожиданием.
Еще шаг – и я спустилась с лестницы, слыша, как сердце грохочет в груди.
Мой взгляд упал сначала на барона - его сухое лицо расплылось в масляной улыбке, но глаза оставались холодными, как лезвие ножа. Затем на незнакомца в дорожном плаще... И наконец...
На него.
Роан Альвьер замер у камина - живое воплощение безжалостного правосудия, холодное и неумолимое. Белоснежные пряди волос, холодные, как зимний рассвет, резко контрастировали с черным плащом инквизитора, тяжело ниспадающим до самых каблуков его сапог. Пламя камина играло на его высоких скулах, бросало кровавые блики на нечеловечески идеальные черты лица. Но его глаза…
Золотистые. Горящие. Они не просто отражали огонь — казалось, пылали изнутри.
— Марисель… — барон протянул руку, но его голос звучал где-то очень далеко.
Весь мир сузился до этого человека. До его взгляда, который буквально прожигал меня насквозь. В груди заколотилось так сильно, что я боялась - он услышит.
Я видела, как его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах, затем скользнул к руке и замер на перстне.
Клянусь, я не дышала.
Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Что он сделает? Накричит? Прикажет вернуться? Или... что-то хуже?
Его глаза - эти проклятые золотистые глаза - медленно скользнули по мне, будто снимая мерки для виселичной петли. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжались - те самые пальцы, что так страстно впивались в мои бедра. Теперь они выглядели как когти хищника, готовые разорвать добычу.
— Ваша жена?.. — вопрос, заданный холодным тоном, заставил мое сердце остановиться на мгновение.
Что?!
— Э-э… — Фроб переступил с ноги на ногу и прочистил горло. — Невеста, Ваше святейшество. Госпожа Марисель Брамс.
Роан медленно кивнул, будто ставя печать на документе. Его взгляд с трудом оторвался от меня и обратился к барону. Под этим взглядом Фроб жалко съежился.
— В-вы… Быть может слышали… Моей жене недолго осталось… — проблеял он, словно прося пощады.
— Приносить клятвы другой женщине при живой жене?
Казалось, мороз пополз по залу, покрывая инеем полы и стены. Даже пламя в камине сжалось, будто испугавшись его голоса.
— Я… Что вы… На то была воля моей жены… — теперь Фроб нес совершенную околесицу, его голос дрожал как осиновый лист.