— Нет! — плакала баронесса, оседая на пол. — Умоляю! Не надо!
— Госпожа Фроб совсем обессилила, — сквозь ком в горле прохрипела я и отвела взгляд в сторону. — Видимо ее разум помутился от лекарств, она не понимает, что делает себе лишь хуже, сопротивляясь лечению, —
— Верно, Марисель. Лучше и не скажешь, — льстиво отозвался Фроб, и уже совершенно другим тоном отдал приказ страже: — Верните ее в комнату.
— Нет! — из последних сил взвыла бедная баронесса, когда стражники подхватили ее под руку. — Умоляю! Отпустите!
Глаза горели так, будто их посыпали раскаленными углями. Почему я еще не плачу? Может, потому что грудь болела настолько сильно, что даже дышать было сложно?
— Я знал, что вы сумеете оценить мой дар по достоинству, Марисель. А теперь возвращайтесь в спальню. День был насыщенный, вернетесь к работе завтра.
Я машинально кивнула. Тело оцепенело. Ногти впились в ладони до крови.
Простите, госпожа Фроб. Я спасу вас.
Клянусь.
ГЛАВА 9
За ночь мне едва ли удалось сомкнуть глаза. Тревожные образы преследовали меня до самого утра, а чувство вины не давало убежать в собственные греза хотя бы на час.
Правильно ли я поступила, окликнув стражу? Возможно было бы лучше, скройся госпожа Фроб в тайном проходе? Но разве ее не нашли бы все равно? А сырость и сквозняки коридора лишь навредили бы ее здоровью.
Хотя баронесса теперь вероятно считает меня главным своим врагом после муженька. Отчаянная надежда в ее глазах снова и снова всплывала в моей памяти, делая мне хуже и хуже.
Разум пытался продраться сквозь спутанный клубок теснящихся в груди чувств. И иногда ему это удавалось.
«Нет. Я поступила правильно. Пусть не лучшим образом, но правильно», — твердила я себе.
Теперь у меня даже было преимущество – я немного укрепила доверие барона ко мне. Пусть он считает, что я слепо верю его лжи. Пусть рисует в воображении покорную куклу. Чем глупее я кажусь – тем свободнее мои руки.
Чем меньше он ждет от меня подвоха, тем больше у меня пространства для маневра.
Когда стук в дверь наконец раздался, я с трудом поднялась с кровати, ощущая тяжесть бессонной ночи на плечах.
Мэг проскользнула в комнату, не поднимая глаз – как будто боялась увидеть мои мысли. В руках она держала очередное богато украшенное платье. На этот раз оно было нежно-персикового цвета.
— Доброго утра, госпожа, — прошелестела она, низко кланяясь. — Позвольте помочь вам собраться.
Рядом с ней нужно быть очень осторожной. Пусть Мэг и казалась блеклой тенью, но она безропотно подчинялась барону. Именно она вчера сообщила о пропаже госпожи. И именно ей было поручено проводить меня в комнату.
Что если в ядре ее преданности лежал не только страх? Тогда она может сообщить барону обо всем, что покажется ей подозрительным.
— Доброе утро, Мэг. Как чувствует себя госпожа Фроб после вчерашнего?
Мэг сжалась.
— Я… за госпожой Фроб ухаживает другая служанка, госпожа. Господин велел вам позавтракать с ним.
Другая? Странно. Почему же Мэг первой узнала об исчезновении баронессы? Неужели она выполняет особые поручения для барона?
— Господин Фроб очень добр, — заметила я, позволяя ей помочь мне с умыванием. — Кто бы мог подумать, какое великодушие он проявит ко мне, простой девушке?
— Не мне судить, госпожа, — прошелестела Мэг, убирая мои волосы в высокую простую прическу. — Позвольте помочь вам одеться.
Стараясь выглядеть расслабленно, я с пристальным напряжением следила за каждым ее взглядом и жестом. И от меня не укрылось, как на миг замерли ее пальцы, когда она помогала мне со шнуровкой платья, и как с ее губ сорвался слабый выдох - усталый? Недовольный? Завистливый?
Что же творилось в твоей голове, Мэгги? Какую роль ты играла в этом проклятом замке?