Первым уроком пришел седьмой «А». Двадцать пять человек по списку, двадцать два в наличии, в форме — девятнадцать. В понедельник было семнадцать. Динамика положительная. Построение, перекличка, разминка, два круга, низкий старт. Руки делали работу сами, голосовые связки выдавали команды без участия головы, и где-то на тридцатой минуте я поймал себя на мысли, что думаю о чем-то своем. Всего ничего в должности, а конвейер уже собран и смазан.
НИИНС за жалкий месяц добился того, к чему Нарцес подбирался годами. Вот она разница в финансировании.
Или в магии.
Кто знает.
Звонок с урока прозвенел как положено, седьмой «А» утек в раздевалки, а я остался стоять посреди зала со свистком на шее и с двумя свободными часами в запасе. План на них имелся еще с вечера.
Забегая вперед: до обеда этот план не дожил.
В зал влетела Варя. Косы подпрыгивали в такт шагам, а под мышкой торчала папка с файликами — староста моего десятого класса даже бегала с документацией.
— Роман Дмитриевич, здравствуйте! У меня два вопроса. Оба срочные!
— Привет, Варя. Слушаю.
— Костя не пришел в школу! Орлов. У нас первым была алгебра, и я сразу увидела, что его нет. Маринка говорит, он и во двор не выходил, а он всегда в одно время выходит, они по дороге пересекаются. Я ему прямо с урока написала. В восемь ноль пять, потом еще в восемь двадцать. Не читает. Вчера вечером тоже прочитал и не ответил, а после — все, тишина. Сейчас на перемене звонила два раза, гудки идут, потом сбрасывается. Я и Пашке сказала позвонить, вдруг он только меня игнорит, но там все то же.
Говорила она быстрее обычного и вместо одного факта вывалила добрую дюжину, с точным временем каждого. Столько подробностей я не запрашивал. Видимо, сказывалась привычка отличницы делать любую работу с запасом. Плюс алгебра, судя по всему, сегодня прошла немного мимо моей старосты.
— Со вчерашнего вечера, значит.
— Со вчерашнего вечера. — Варя поправила папку. — Роман Дмитриевич, он же и вчера ушел посреди дня. Это ведь не просто так, да?
— Разберусь.
— Может, он заболел? — Варя тут же сама себе возразила. — Хотя болеют обычно с телефоном в обнимку. Уж Костя-то точно.
— Логично.
— Роман Дмитриевич… — она понизила голос, хотя в зале, кроме нас, никого не было. — Вы только ему не говорите, что это я. А то он же… ну, вы видели.
— Не скажу. Военная тайна.
Формально Костю мне никто отдельно не поручал. Мне поручили список из тридцати одного человека. Приказом, под роспись и с формулировкой «классное руководство». Я тогда расценил ее как строчку в нагрузке. Строчка помалкивала неделю, а теперь развернулась в полный рост. Вот класс, вот список, а вот фамилия из этого списка, вторые сутки не выходящая на связь. В трудовом договоре не уточнялось, что делать в таком случае. Значит, определять порядок действий предстояло исполнителю.
То есть мне.
— А второй вопрос? — уточнил я.
— Турслет! — Варя вытащила из папки лист. — Сегодня последний день подачи заявки. Вы обещали подумать.
Турслет. Из моей головы он опять куда-то делся. Второй раз за два дня. Для человека с моим анамнезом — тревожный звоночек.
— Напомни-ка, что там?
— Третье и четвертое октября, Лемболово, от школы едут четыре класса. Нужен сопровождающий классный руководитель, иначе заявку не примут.
Да-да. Оно самое. Сколько там она в тот раз говорила записавшихся? Человек пять-семь? Немного. Зато какие условия: лес, палатки, никакого расписания, и группка моих десятиклассников двое суток на виду. В школе я мог наблюдать их по два урока в неделю, и то в основном со спины и в движении. А тут — неформальная обстановка, длительная выборка…
[ Поездка расширит массив поведенческих данных. Прогнозирую начисления по двум задачам.]
Вот и система за. Оставалась только проблема с выходными. Ведь по выходным меня ждали в НИИНС для выгрузки данных с чипа. Но до слета еще полторы недели, а расширение получаемых данных институту нужно еще сильнее, чем мне обед. Договоримся. В конце концов, перенос процедуры на день — затея попроще, чем побег из охраняемого учреждения. А с ней мы как-то справились.
— Хорошо. — принял решение я. — Едем.
— Правда⁈ — Варя засветилась так, будто ей выдали грамоту. — Тогда я сама заявку подам, вам ничего делать не нужно! Вообще ничего! Только вот тут подпишите, пожалуйста!