Только теперь я знал, за что этот подарок был выдан.
Ещё в Киеве, после вскрытия тамошнего терминала, Горемысл признался мне, что Борей выкупил у богомильцев карту второго входа в перынское подземелье и отослал её в Полоцк Брячиславу. Тогда я решил, что старый волхв просто раздобыл карту и сплавил её тому, кто способен ею воспользоваться.
Оказалось, он сперва сходил туда сам.
Спустился по своей карте, дошёл до каменной двери и упёрся в неё лбом. Потому что дверь отворяется по княжьему медальону и голосовому паролю, а Борей князем не был и никогда не станет. Потому и вышел злым.
А через какое-то время мальчишка Панас привёз в Новгород шкатулку с берестяными свитками и вручил её в лавке полоцкого купца самому Брячиславу.
Всё сходилось в одно. Борей не искал союзника и не спасал наследие от меня. Он искал ключ. Ему нужен был живой князь, который приложит медальон к створке и откроет то, чего он открыть не мог.
Брячислав тогда не открыл: доступ ему не позволили.
Аркону Борей отпер сам. Медальоном мёртвого Святополка. А голосовой пароль его собственный. Он же был аватаром, а стало быть, в базе терминала мог быть.
Значит, всё, что он делал последние годы, было одним и тем же делом. Он перебирал князей, как перебирают ключи в связке, и в конце концов подобрал тот, что подошёл.
И была во всём этом злая насмешка, о которой Борей до сих пор мог не знать. Полночи он мёрз перед дверью, за которой стоял мёртвый узел связи со старыми богами. Даже открой ему тогда Брячислав — он получил бы то же, что получил я. Пустоту и молчание.
Живой оказалась Аркона.
— Кто позвал тебя в Новгород? — спросил я вслух.
Терентий кивнул на лежащего за дверью Вышко.
— Лодейник. Человека прислал. Сказал, князь старые ремёсла губит, христиан над людьми ставит, а волхвов к себе на цепь берёт. Звал помочь.
— А ты сразу полсотни людей собрал и на княжеский караван напал?
— Они сами пошли. За веру.
— Кто им оружие дал?
— Вышко серебро дал. Ждан ещё. Я только слово сказал.
Горемысл сплюнул бы, если бы находился не в горнице.
— За веру он слово сказал. А сам под крестом пять зим прятался.
Терентий пожал плечами, насколько позволяли верёвки.
— Жить-то хочется.
— Поживёшь ещё немного, — сказал я. — В подвале.
Вышко и Ждан заговорили быстрее. Оказалось, никаких великих замыслов за заговором не стояло. Восковники теряли богатых покупателей. Лодейные мастера боялись, что товарищество заберёт заказы на большие суда. Перевозчики слышали о морских камнях и решили, что весной останутся без заработка.
Они хотели сжечь бумаги, склады и мастерские, а потом распустить слух, будто дольщики сами вывезли серебро и обманули город. Терентий придал обычной жадности вид борьбы за старую веру и привёл людей, готовых убивать князя.
Но один вопрос у меня оставался.
— Кто ждёт в Ладоге?
Вышко побледнел.
— Никто.
— Врёшь.