— Нет. И не Терентий.
Горемысл взял у меня амулет и поднёс к светильнику, чтобы получше разглядеть резьбу.
— Похоже на руку Борея, — сказал он. — Вот этот Перунов узел он любил везде ставить.
Я забрал амулет и повертел в пальцах.
— Терентий. Откуда они у тебя взялись?
— Нашёл, — ощерился он с ухмылкой.
Матрица его сознания дрогнула.
— Врёшь.
— В дар получил.
— От кого?
Он долго молчал. Никита подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо. Терентий дёрнулся.
— Борей, — выдохнул наконец. — Давно уже. Тому год с лишком.
— За что?
— За дорогу. — Он облизал губы. — Ему в Новгород надо было. Тихо надо было, чтобы ни стража, ни княжьи люди не приметили. А я тут все тропы знаю. Я тут по молодости при капище жил, пока капище стояло.
Горемысл медленно повернул голову.
— Куда водил? — спросил я.
Терентий молчал.
— Куда, Терентий?
— На Перынь, — прошамкал он наконец. — Ночью. Он мне один такой скрыт и дал, а второй себе оставил. Чтобы обоих не приметили.
В горнице стало очень тихо.
— И что там?
— А я почём знаю? Он меня наверху оставил. Сказал: стой у берёз и жди. Я и стоял. Полночи мёрз.
— Долго его не было?
— До третьих петухов.
— Потом что было?
Терентий ощерился.
— Вышел он. Злым. Слова не сказал, серебро отдал, второй скрыт тоже, как уговаривались, и пошёл прочь. Я решил, он там клад искал да не нашёл.
Горемысл смотрел на него так, будто увидел впервые.
— Он мне про это не говорил, — произнёс старик. — Про карту говорил. Что сам вниз ходил — нет.
Значит, нынешнего нападения Борей не готовил. Терентий просто донашивал старый подарок.